Но как его строки извивались,
Так же я постоянно мрачнел.
Сердце ударил зависти нож:
К несчастью своему я ждал внимания.
Тело пробила мелкая дрожь,
Под вопли кипели мои завывания.
Но я терпел, не выпускал
Свои страдания вовне,
Покуда он не зачитал,
Стихи о самой милой мне.
Ныне я знаю, он просто не мог
Молчать хвалу ее глазам,
Но в тот момент меня резал клинок,
Не внявший разума устам.
Пылкий характер не выдержал злости,
Ревность мне туманила глаза.
Я вскочил в своем высоком росте
И указал в него свои перста.
Ударом молнии он трупом упал,
Подобно жизни моей в то мгновение.
В его проклятье я б верить не стал,
Но из меня полилось стихотворение
Было красиво, но плакали все,
И я стал бороться с этим недугом.
Долгие дни я держался в узде,
Ища поддержку у каждого друга.
Но не мог не говорить стихами,
Их власть была могучей королей
Со временем мои сомненья угасали,
Под тенью гадостных ночей.
Стихами говорил, и думал, и писал,
Недолго просто жить я продолжал,
Однако потерял и вкус, и идеал,
Куда, как думал, уверенно шагал.
Все, чему я посвящал поэму,
Теряло запах, вкус и цвет,
И не мог решить свою проблему:
Стихам не мог сказать я "нет".
Кошмар пришел, когда закончились слова,
И больше не смог сказать ни строки.
От боли пополам сложился я
Под колокол, ударивший в виски.
Пришлось бежать с родного дома,
Бросив все свои дела,
Искал ответ в раскатах грома,
Ни разу не сомкнув уста.
Бросался в драки, под копыта,
Делал все для вдохновения!
Но вера временем была убита,
Что найду себе отдохновение...
В порывах скорби я вопил,
Искал ответы в небесах,
Было время, как запил,
Благословлял вино в своих слогах.
И даже пьяность не спасла,
Мою бессменно тлеющую душу,
Былая жизнь была пуста,
Разум быстро был иссушен.
В какой-то момент мне был ответ,
Я сдаться судьбе тогда решился,
И утром с улыбкой принял рассвет,
Когда Безумному Поэту поклонился.
Теперь я странник и поэт,
Ищу везде все новые слога,
Пишу безумный свой сюжет
И рифмой думаю всегда.
Когда я окажусь в тюрьме,
Придет на дни какая-то идея,
Затем наступит время тьме,
Найдет опять навеки бремя.
- С-спасибо, - только и смог ответить герцог.
Очень скоро они доехали до древней каменной дороги, и по ней за несколько минут прибыли к Алибердиуму. Было не удивительно, что Безумный Поэт направился искать вдохновение там. Среди обычной зеленой травы к небу на километр вырывался кривой конус скалы, поднятой магией драконов. По всему отвесному склону шел длинный ряд вырезанных в скале ступеней, истертых ногами и временем, почти незаметных по прошествии эпох. На самом верху скалы была едва заметна старая заброшенная крепость-тюрьма, построенная прямо в камне, с острой короной высоких башен, серая и неприступная, самая главная тюрьма древней империи. Безумный Поэт сразу же вылетел из седла, на бегу преображаясь. Его руки перестали трястись, кожа слегка порозовела, а спина походила уже не на старую корягу, но на готовую к прыжку львиную натуру. Он подобно голодному грифону умчался вперед, и полетел по лестнице наверх, из-под его пяток то и дело вылетали камни, и одним чудом он умудрялся не упасть. Когда он добрался до верха и скрылся за куском скалы, герцог приказал отряду развернуться.
- Домой, милорд? - Домой. Будем напиваться до утраты рассудка, чтобы забыть его как страшный сон!
