Широкая Вовкина спина мелькала среди прямых стволов, растворяясь в предрассветных сумерках. Затаив дыхание, я наблюдала, как мой посыльный приближается к крыльцу. Вот он поднялся на ступеньки и позвонил в звонок. Вот стоит, ожидая ответа. И, не дождавшись, толкает дверь рукой. Секунду медлит, не понимая, отчего это она так легко подалась под его напором, затем шагает на веранду и кричит:
– Хозяева! Есть кто дома?
Беззаботность Галины меня не удивила. Она никогда не запирает дверь, уверенная, что от лихих людей вполне достаточно высокого забора. Скорее всего, мама и Галка сейчас парятся в сауне, потому и не слышат ни звонка смартфона, ни крика Володи. И тут меня осенило. Мамин смартфон! Даже если она резвится в сауне, аппарат в любом случае лежит на барной стойке, где она его постоянно бросает рядом с недопитым бокалом мартини. Достаточно забить в поисковик Интернета первые строки из гривуазного стиха, подсунутого мне в сумку, как тут же выплывет имя автора. И почему-то я не сомневаюсь, что он окажется испанцем. Этим я не только подтвержу свою догадку, но и прекращу нелепый фарс, разгадав имя того, кто хочет меня наказать. Сорвавшись с места, я бросилась к дому. Взбежала по ступенькам и чуть не упала, налетев на Володю. Рывком распахнув дверь, Лев выскочил на крыльцо, нос к носу столкнувшись со мной. Глаза его были безумны, дыхание сипло вырывалось из широко открытого рта, ноздри возбужденно раздувались. Левченко пресек мою попытку проскользнуть под его рукой в глубь дома и глухим голосом зашептал:
– Кира, стой! Туда нельзя! Быстро уходим!
– Где мать? – выпалила я.
– Она там… Лежит.
