Не задумываясь, что делает, Кристиан застучал по стеклу кулаком. Движение на улице было не слишком оживленное, поэтому Эйвери заметила его. На лице отразилась целая гамма чувств – удивление, негодование, обида, и… Что за тень скользнула по выразительному лицу молодой женщины?…
Эйвери решительно направилась к дверям магазина. Кристиан выбежал ей навстречу. Ее лицо, белое как мел, контрастировало с алыми цветами.
– Мне нужно поговорить с тобой, – с трудом произнесла она.
Он взял ее под руку, не обращая внимания на слабые попытки вырваться.
– Прежде всего тебе нужно сесть. – По коридору им навстречу шла секретарша. – Марджи, принеси чаю в мой кабинет. Быстро!
– Сейчас.
Кристиан привел молодую женщину в кабинет, думая о том, как она похожа на призрак, – бескровное лицо в обрамлении пушистого меха. Эйвери покорно опустилась на стул, и эта покорность испугала его еще сильнее, чем бледность.
Ей стало чуть-чуть легче, когда она наконец села. Положив цветы на колени, Эйвери попыталась расслабиться, но руки ее слегка дрожали.
– Эйви, послушай… – начал Кристиан.
– Нет! – Мысли о ребенке придали ей сил. – Это ты послушай! Я поговорила с юристом…
– Эйви…
– Заткнись и слушай! И он объяснил, что у тебя нет никаких прав на моего ребенка, поскольку мы не женаты. А раз так, то и шансов у тебя нет. – Она торжествующе посмотрела на него. – Ясно?
Кристиан внимательно посмотрел на нее и понял, что Эйвери того и гляди расплачется.
– Ясно.
Ей хотелось спорить, хотелось выплеснуть на него всю свою ярость…
– Еще он сказал, что необходимо мое согласие, чтобы ты мог встречаться с ребенком.
– А если ты его не дашь?
– Тогда тебе придется обратиться в суд! А я стану все отрицать. Скажу им, что отец не ты.
– Ты правда пойдешь на это?
Ей казалось, что голова стала невыносимо тяжелой, словно налилась свинцом.
– Я пойду на все, что угодно, действительно на все, чтобы помешать тебе отобрать у меня ребенка. Клянусь!
Кристиан принадлежал к тому типу людей, которым непременно надо знать о ситуации все. И еще ему хотелось понять, насколько она осведомлена в этом вопросе.
– А что, если я докажу, что ребенок все-таки мой?
– Как? Свидетелей не существует. Никто не видел нас вместе. Мы переспали лишь раз и в тайне от всех. Мое слово против твоего – и какое победит?… – Эйвери горько усмехнулась. – Нетрудно будет убедить присяжных, что для дочери стриптизерши ты был одним из многих.
Неожиданно Кристиан понял, что его ужасает сама мысль об Эйвери в объятиях другого мужчины. Глупо, но факт.
– Конечно, – продолжала молодая женщина, – существуют всякие тесты, анализы. Но сначала ребенок должен родиться…
– Прекрати! – потребовал он.
– Почему? Ведь это ты начал? Так вот, когда родится ребенок, никто не захочет отдать его тебе, поскольку все увидят, как я… – она запнулась, – как я люблю моего малыша!
– Эйви, клянусь, я вовсе не собираюсь отнимать у тебя ребенка:
– Нет, собираешься! – Почему ей кажется, что живот охватили тесным железным обручем и сжимают? Совершенно потеряв нить разговора, она беспомощно посмотрела на собеседника. – Крис…
Он взглянул в ее серое от боли лицо и понял, что происходит что-то страшное, не подвластное ни одному из них.
– Эйви! – позвал он, бросаясь к ней.
Сквозь пелену объявшего его ужаса Кристиан увидел, как она обмякла и начала валиться вперед. Маргаритки выпали из рук, рассыпая по полу алые лепестки.
Нет, это не лепестки. Начиная все понимать, Кристиан закричал. На полу растекалась лужица крови…
Все вокруг было белым. Ослепительно белым.
Даже свет, немилосердно бьющий в глаза и заставляющий закрыть их плотнее.
– Эйви, – позвал ее мужской голос.
Где она слышала этот голос? Но узнать было чрезвычайно сложно. Слишком незнакомые интонации.
– Тсс… Она спит. – Этот голос, женский, Эйвери уж точно не приходилось слышать раньше. – Ей надо отдохнуть.
Уже проваливаясь в сон, Эйвери услышала, как мужчина тихо и тревожно говорит что-то. Потом настала тишина, а за ней блаженный покой.
Открыв глаза в следующий раз, молодая женщина увидела, что свет изменился, стал мягким и золотистым. Уж не в раю ли я, мелькнула мысль.
– Здравствуй, Эйви.
На этот раз она узнала голос. Губы у нее пересохли, их пришлось облизнуть. Он склонился над ней, и то, что Эйвери прочла в глазах Кристиана, наполнило ее отчаянием.
Страдание. Страдание в темно-синих глазах восстановило в ее памяти ход событий.
Она пришла к нему в офис. Потом была боль. Ее собственная невыносимая боль. И кровь. Кристиан с перекошенным лицом, кричащий что-то в телефонную трубку. Завывание сирен «скорой помощи», мелькание красно-синих огней. Каталка. Человек в белом халате и в маске. И снова ее боль.
– Господи! – Эйвери резко поднялась и снова обессиленно опустилась на подушки. – Нет!
Кристиан еще ниже склонился к ней и ласково прижал к себе, провел рукой по волосам.
– Подожди минутку. Я позову акушерку.
Акушерку?
