Папенькин сынок! Я ликовал. Когда Мади все узнает, ее предместье, ее дом, ее братья-арестанты – весь этот семейный детерминизм мало чего будет стоить.
Начался классический ритуал.
Конкурс пердежа. Симуляция оргазма. Шутки одна глупее другой.
– Хватит дрочить, Дав, дыру в матрасе протрешь.
Понемногу разговоры стали более осмысленными.
– Все-таки сиськи у Стефани – это что-то! – Голос Давида. – В лодке у меня стоял всю дорогу.
– И такие крепкие, – подхватил Арман.
– Ты-то откуда знаешь?
– А я потрогал.
Вся палатка хохочет. Даже я, поскольку научился смеяться под одеялом, затаив дыхание.
– Ты их потрогал? – переспросил Кевин.
– Ага, – сказал Арман. – Почти. Я их задел. Будто бы нечаянно. Просто дотронулся и сразу извинился.
Тишина.
Надо же, кретины верят всему, что сочиняет Арман! Эти дебилы все еще не раскусили его?
– Правда? – спросил кто-то – кажется, Йохан.
– Ага, – подтвердил Арман. – Говорю тебе, твердые, как дыньки.
– Может, они ненастоящие? – Я узнал голос Юго. – Пластиковые титьки.
– Силиконовые, кретин! – крикнул кто-то неопознанный.
– А они не бибикали, когда ты лапал Стеф?
Это Мадиха! Очко в ее пользу! Я улыбнулся.
А в палатке раздался дружный смех.
Слишком дружный.
Я отчетливо расслышал шум шагов снаружи, шорох гравия. Мадиха метнулась на половину девочек. А потом сразу луч фонаря в лицо каждому из семерых парней. Йойо заорал:
– Скоро этот бардак закончится? Сколько можно, каждый вечер одно и то же!
– Да ладно, – отозвался Йохан, – мы же не дети.
– Так докажи это! Здесь некоторые спать хотят. Прояви уважение.
– Это кто же? Кому хочется спать? – спросил Юго.
Кретин Йойо направил фонарь на меня.
– Колену Реми, например.
Ну и придурок, я же ни о чем его не просил! Опять сделал все, чтобы восстановить против меня остальных. Да еще прибавил:
– Он лег спать в девять, потому что совсем вымотался. Ему и так с парусом нелегко приходится!
Да, такого кретина поискать! Я еле сдержался, чтобы не выскочить из спальника и не затолкать ему в глотку его же фонарь. Терпение. Пока молчу и притворяюсь спящим, ситуация у меня под контролем.
– А нам надо работать, – продолжал Йойо, – готовиться к завтрашнему дню. Так что будьте любезны, болтайте молча.
Еще один взрыв смеха.
– Ладно, Йойо, будем болтать молча, – согласился Кевин.
Йойо решил договориться по-хорошему.
– Я на вас надеюсь, ребята. Мы тоже вымотались.
Несколько голосов ответили «ага» и «ладно». Йойо, видимо, остался доволен. Он справился. Но Арман завел все по новой:
– А нельзя, чтобы в следующий раз нас навестила Стефани?
– Она не может, уже разделась догола! – подхватил Йохан.
– Ничего страшного, – отозвался неизвестно кто.
Арман подал очередную реплику:
– Ребята, будьте так добры, отпустите Йойо к Стеф. Им надо поработать вдвоем…
Вся палатка снова грохнула, и Йойо ушел в ярости, пригрозив напоследок:
– Если не прекратите, натравлю на вас отца Дюваля!
Никто не решился спросить, голого или одетого.
Отец Дюваль – тяжелая артиллерия, перед ним даже Мадиха и Арман стелились. Его реакцию невозможно было предвидеть, но в лагере поговаривали о страшных наказаниях. Отец Дюваль редко куда-то ходил. Почти всегда водить доставалось Йойо. Я не часто участвовал в ночных словесных поединках, но слушать мне нравилось. Вот только в тот вечер Йойо на мне оттоптался. Как только он ушел, Мадиха откинула занавеску и вернулась в нашу спальню.
Она заговорила первой, тише, чем раньше, почти шепотом, словно боялась меня разбудить:
– Этот папенькин сынок всех уже слегка достал. Знаю я таких подлиз, у нас в интернате их полно. Надо ему объяснить, что к чему.
Она говорила обо мне.
Не отвечать. Притвориться спящим. А потом, когда настанет подходящий момент, действовать.
Постепенно все затихли. Каждую ночь непременно находился человек, готовый напоследок ляпнуть какую-нибудь глупость, и раз никто ему не ответил – значит, все закончилось. Обычно в последний раз слышался скорее шепот, чем голос: «Эй, вы там спите?» – и на этом все.
Мне оставалось прожить в этом лагере всего несколько дней, в субботу должны приехать Тьерри и Брижит. Я любой ценой хотел найти отца до их приезда, потом это будет намного сложнее. Нарушить табу. Объясниться. Поверить им?
Во что поверить?
Надо было действовать.
Я перебирал в голове вопросы, на которые требовалось найти ответы. Что делал на этом острове мой отец? Где он жил? Как его теперь зовут? И главное – почему мне внушили, что он умер десять лет назад?
Я должен был начать с нуля. Все проверить. Имена и места представлялись само собой разумеющимися: позвонить бабушке Мадлен; навестить няню Мартину, если она по-прежнему живет на острове; сходить в аббатство Сент-Антуан, чтобы поискать сведения о происшествии десятилетней давности и команде моего отца. Может быть, найти журналиста из «Островитянина», местной ежедневной газеты, ее редакция находится в Сент-Аргане, и там наверняка есть архивы. Так что работы выше крыши… И решимости мне хватает.
Чего у меня нет, так это времени.
