Я упала на спину, потерял по пути согревающее покрывало и больно ударилась копчиком о поручень кровати.
Кайл метался перед глазами, заметив мою попытку встать, рявкнул:
- Не смей!
Гневный окрик подействовал на меня странно: я просто застыла на месте в неудобной позе.
Несколько минут он злобно метался, после чего уселся на меня сверху, балансируя свой вес на полусогнутых коленях. Видимо, придавить меня на смерть в его планы пока не входило.
Кайл нервно закурил, слегка наклонился к моему лицу и впился в мой рот самым ужасающим поцелуем - укусом. Рот наполнился солоноватым привкусом - он закусал до крови . Не знаю точно,что именно: кусал он и подбородок, и губы, и мой язык. Противное, мерзкое внедрение.
Оторвавшись от жестоких поцелуев, Кайл какое-то мгновение смотрел на меня сверху вниз, что-то усиленно обдумывая. Не прекращая задумчиво заглядывать мне в глаза, мерзавец потянулся к тумбочке, достал сигарету и закурил. Кажется, пациентам клиники пора бы бросать курить.
- Зачем ты рассказала, Эми? - наконец нарушил он холодное молчание, - Зачем ты целенаправленно злишь меня?
Свободная рука Кайла потянулась к моему лицу и он подозрительно нежно погладил мою щеку.
-Все ведь могло быть хорошо, Эми. Тебе просто надо было уяснить, что ты моя сучка. Разве это так сложно? Я ведь могу быть не таким жестоким. Даже ласковым. Так зачем ты все портишь? Зачем, блядь? Отвечай мне, сука!
Ублюдок уставился на меня в ожидании ответа.
-Я ненавижу тебя, бешеный псих. Надеюсь, что ты сдохнешь в этой клинике. Таким как ты, нельзя выходить в общество. Ты должен быть изолирован навсегда! Тварь!
Я идиотка. Зря я это сказала. Но не сказать не могла. Слова сами подступили к горлу прежде, чем я успела подумать об этом.
В ответ Кайл со звериным рычанием принялся сдирать с меня одежду, не особо утруждая себя, просто разрывая руками мою пижаму и нижнее белье. Мои жалкие попытки сопротивляться он даже не заметил. Самое отвратительное - это чувство беспомощности. Я сопротивлялась изо всех сил, пытаясь хотя бы скинуть его с себя. Но абсолютная безрезультатность моих попыток приводила в дикий, первобытный ужас.
Содрав с меня последние остатки одежды, Кайл, держа одной рукой мои запястья, другой крепко связал их моим же порванным лифчиком. Мразь.
Однако, он наконец слез с меня. Но радовалась я этому недолго - теперь он просто навалился на меня сверху, вдавливая меня в жесткую кровать.
Горячие губы (почему у него такие горячие губы? У такого бессердечного мерзавца тело должно быть словно лед!) вжались в мою шею влажным, крепким поцелуем. По коже побежали мурашки. К сожалению, это было возбуждающе. И от этого стало еще отвратительнее. Но, когда его губы спустились на мою грудь, приятное тепло пропало после того, как он задействовал в своих “ласках” зубы. Укусы отнюдь не приносили мне удовольствия. Но это к лучшему, я не должна забывать с кем я и что он делает.
Когда же Кайл искусал практически каждый кусочек моего измученного тела, оставляя после себя синяки, следы зубов и кровоподтеки, одним коленом он резко раздвинул мои ноги, удобно располагаясь и не давая мне сдвинуть колени.
-Лучше расслабься, сука. Тебе же будет лучше.
После этого я почувствовала на своей коже нечто ужасное. То самое, что не так давно этот мерзавец запихнул мне в рот. Громадный, горячий и твердый член. Он готовился трахнуть меня. Я пришла в еще больший ужас. Пока он раздевал меня и кусал я так и не отдавала себе отчета в его замысле. Но сейчас - чувствуя его естество столь близко, я осознала и прониклась паникой, страхом.
Я не хочу! Господи, я не хочу этого! Ну неужели я так сильно провинилась когда-то???
Кайл попытался проникнуть в мое тело. Кажется - он планировал сделать это быстро, но тугость девственной плоти не позволила осуществить это с той жестокостью, какую он задумал.
Тогда Кайл начал медленно раскачиваться, проникая в меня понемногу. От непереносимой боли я забилась в судороге и попыталась отскочить подальше. Мне это не удалось, он крепко ухватил мои бедра. Он входил по миллиметру, но это никак не умолило моей боли и я не могла контролировать вырывающиеся стоны боли.
-Тихо, тихо, - полу шептал-полу шипел мерзавец.
На мгновение он замер. А потом схватил подушку, накрыл ею мое лицо и вошел до конца одним резким, грубым рывком. Меня разорвало изнутри. Крик потонул в мягкой поверхности - все-таки, это он для тишины накинул ее мне на лицо, а не для того, чтоб задушить и совокупляться с бездыханным трупом.
Эта сволочь даже не подумала приостановиться хоть на секунду, наоборот - он сорвался на бешеный темп. И дикая, отвратительная боль не прекращалась ни на секунду. Это было ужасно. Мое расстройство по поводу принудительного отсоса казалось теперь детскими, глупыми обидами. И то, что я раздувала значимость своих проблем - было просто нелепо. Настоящий ад был именно сейчас. Мне еще никогда в жизни не было так больно. Этот процесс был просто противоестественным, садистским. Создалось впечатление будто меня не просто насилуют, нет. Словно меня режут ножом. Огромным ножом для разделки мяса.