Безупречная Луна полностью

Я не отвечаю. Сейчас середина зимы, и мы почти достигли самой северной страны Континента. Здесь, так близко к границе Каидана, вся земля покрыта пушистым покрывалом снега. Небо всегда серое, закрытое грузными облаками, готовыми в любой момент ещё больше осложнить путь и увеличить сугробы. Я никогда не видела так много снега, и разве что обилие хвойных лесов привносит хоть немного ярких пятен в пейзаж. Местный холод мне незнаком, всё тело постоянно сотрясает дрожь, а по ночам даже зубы стучат. Превратившееся в обноски платье, уже не сохраняет тепло. Моя мантия, идеально согревающая в Илосе или Теяле, в здешнем суровом климате максимум годится для осени. Каждый раз, когда Эол выводит меня из повозки, я трясусь от холода, потирая закоченевшие руки. Жгуты мешают обхватить себя руками.

Сами Квинтилии давно накинули на плечи накидки, подбитые мехом. А несколько дней назад принц откуда-то принёс комплект тёплой, чистой одежды для меня. Скорее всего, купил или украл в ближайшей деревне, потому что именно исарийцы любят глубокие оттенки зелёного в нарядах.

– С этим, – я демонстративно поднимаю руки в жгутах, – не особо то и переоденешься.

Я говорю с насмешкой, наплевав на его благородные порывы. Но Эол лишь задумчиво кивает, протягивая мне ещё одну ложку.

– Извини. Не подумал.

– Может, и за убийство отца извинишься, раз уж начал? – с раздражением поддеваю я.

– Это правда?

– Что?

– Всё то, что сказала Ойро.

Я поднимаю на собеседника взгляд, а он внимательно смотрит на меня, напряжённо ожидая ответа. Впервые мне на секунду становится жаль его. Если отец и вправду ничего ему не рассказал, а лишь убедил, что мы виноваты в смерти его матери, то его можно было бы понять. Только я не хочу его понимать.

– Правда. Каждое слово, – твёрдо заявляю я. – Не будь на мне жгутов, я могла бы тебе показать.

– Почему тогда вы не пришли и не отомстили за все эти годы?

– Потому что мы не убийцы.

Он морщится, как от пощёчины. Смысл, который я вкладываю, бьёт его сильнее, чем все прошлые мои оскорбления, вместе взятые. Благородный принц Света, думающий, что сражается с жестокой Тьмой. От этой мысли я горько усмехаюсь.

– Значит, мой брат жив?

Я проглатываю ещё несколько ложек, прежде чем ответить.

– Я очень надеюсь, что нет… – искренне отвечаю я.

Последующая ложка с кашей зависает на середине пути, Эол будто забывает о ней, не отрывая от меня вопрошающего взгляда. Я почему-то сдаюсь, устало вздыхая.

– …но скорее всего жив.

Вокруг постепенно темнеет. Я оглядываюсь назад: Клетус дремлет, привалившись к толстому стволу высокой сосны, а вокруг него все шесть солдат. Эол отставляет пустую миску, я поднимаюсь с места, зная, что теперь он запрёт меня в повозке. В ней я сплю или просто нахожусь без сознания почти всю дорогу. Не очень хочется уходить от тёплого костра, но он всё равно скудный, ещё минут десять и затухнет, поглотив всю собранную древесину.

Мои ноги немного трясутся, и принц предпринимает попытки поддерживать меня под локоть, но я вырываю руку и упрямо шагаю сама. Мои брови взлетают вверх от удивления, когда Эол заходит вслед за мной и запирает дверцу изнутри. Меня везут не в тюремной повозке, но и не в королевской карете. Эта повозка простая, наверное, тоже украденная у каких-то торговцев. На ней нет украшений, зато она полностью закрыта и не позволяет холодному ветру просачиваться внутрь. Здесь две достаточно мягкие скамьи, на которых с трудом, но можно расположиться. В основном я здесь одна, только Эол время от времени приходит, чтобы дать мне воды или проверить, как заживают ссадины и раны. Сегодня он меня уже покормил, поэтому не понимаю, что ему нужно.

– Одежда, – сухо отвечает он на мой вопросительный взгляд. – Ты скоро заболеешь, если не переоденешься.

– Собираешься меня переодеть? – провокационно усмехаюсь я, уверенная, что он вряд ли посмеет.

– Я постараюсь.

Моё тело цепенеет, когда он давит на мои плечи, заставляя сесть на скамью, и начинает развязывать завязки на моей мантии. Я молча наблюдаю, как его пальцы не сразу справляются с запутанным узлом. Знаю, что ему всё равно придётся снять жгуты, чтобы я могла переодеть платье. Мне лишь надо дождаться этого момента, но всё равно напрягаюсь от близости Эола, пока он наклоняется, стягивая с меня влажную от недавнего снега накидку.

– Эол.

Он с недоверием смотрит мне в глаза. В этом путешествии я обращалась к нему, называя исключительно оскорбительными словами, которые выучила, слушая Рушана и Аниса. Наверное, поэтому его настораживает звучание собственного имени из моих уст.

– Ты же знаешь, что тебе придётся снять жгуты, чтобы я смогла снять платье? – устало говорю я, потому что он просто оттягивает то, что ему всё равно потребуется сделать.

– Я могу разрезать его на тебе.

Я теряю дар речи от его наглости. Тень удовлетворения, что ему удалось сбить меня с толку, проскальзывает в его глазах, но я быстро вспоминаю, что Эол не такой.

– А новое платье ты тоже разрежешь и накинешь на меня лоскутами?