– Спрашивай всё, что хочешь, Ойро, – мягко улыбается Даян.
– Как, во имя Первых, давно вы знаете, что Теялу убил Шейн?! – на едином выдохе обвиняюще бросаю я, глядя, как улыбка брата становится неловкой, а после вымученной. – Что-то я не заметила удивления у Аниса и Рушана, пока они рассказывали, что Дар Огня у Шиуна!
Упомянутые Назари неловко прочищают горло и делают вид, что не замечают моего осуждающего взгляда.
– Кто знает? – с нажимом уточняю я.
– Наверное, все, – в раздумьях тянет брат.
– Что значит «все»?! – в унисон спрашиваем мы с Дареном и переглядываемся, единственные, кто ничего не понимает.
– Мне рассказал отец ещё в детстве, – начинает Даян. – Илос и мы – его потомки – несём клеймо убийц вместо Шейна и его наследников, из-за этого они у нас в неоплатном долгу. Каждый член семьи Юн обязан нам своей свободой, жизнью и чистой репутацией. Назари я рассказал после смерти отца. На самом деле и ты знала – Айла подслушала в детстве разговор родителей. Я застал вас, когда она рассказывала об этом тебе.
Я вспоминаю свой старый сон, как моё отражение говорит, что поделится знанием о том, кто забрал огонь Теялы. В действительности это было воспоминание, не отражение, а моя сестра. Но тогда нас прервали, и воспоминание оборвалось.
– Мог бы и напомнить!
Брат лишь улыбается, пожимая плечами.
– Они знают, что нам известно?
– Конечно.
– То есть Шиун и Суа врали мне, рассказывая о долге Шейна перед Илосом? Сказали, что Илос спас Шейну жизнь при пожаре! И почему Шейн вообще убил Теялу?
– Нет, не врали. Илос действительно спас Шейна при пожаре, но это другая история. Ох, сестрёнка, – брат подходит ближе, кладёт широкую ладонь на мою голову и пару раз похлопывает, будто мне пять. – Уже слишком поздно, точнее рано, и я валюсь с ног. Если тебе так хочется послушать сказку на ночь, то пусть её расскажет Рушан. Он знает эту историю ничуть не хуже меня.
– Ты меня сейчас в клетку с тигром кидаешь? – бросает Рушан брату, замечая мой недовольный взгляд.
– Он оставляет вас наедине, болван! – отвечает Самия.
Наверное, она хотела тихо ему подсказать, но вышло так, что услышали все. Дарен и Анис моментально приходят в движение, неловко собирают свои вещи, что-то бормочут про усталость и покидают комнату раньше, чем кто-либо успевает их остановить.
– Но сначала вы помоетесь, а то весь дворец кровью провонял и… конским дерьмом. По каким местам вы шлялись? – строго спрашивает у меня Даян.
– Анис перенёс нас в конюшни, – хмуро киваю на свои сапоги, которые я вышвырнула на балкон, решив разобраться с запахом завтра.
Даян качает головой, а когда Рушан не предпринимает попыток уйти, брат хватает его за наплечник и тащит вон из моей комнаты.
– Я имел в виду, по отдельности помоетесь! – отчитывает он его, выталкивая в коридор.
Я не слышу ответ Рушана, потому что дверь за ними закрывается, а Самия остаётся, чтобы помочь мне привести себя в порядок и переодеться в ночное платье. Я не отказываюсь от помощи подруги, так как сама не уверена, что способна вылезти из ванны, не рухнув и ничего не сломав. Самия же выбирает мне ночную сорочку, а после без стеснений игнорирует мой скептический взгляд, когда приносит один из самых откровенных нарядов белого цвета. Сорочка короче, чем большинство у меня имеющихся, и едва ли достаёт до колен, такая длина хороша для знойной летней ночи, но никак не для зимы. Подруга остаётся непреклонной и отказывается принести что-то более прикрывающее.
Спустя час Рушан возвращается. Я сижу перед туалетным столиком и пытаюсь заплести волосы в косу, но мышцы в руках ещё слабы. Они почти сразу начинают болезненно ныть, поэтому мне не удаётся закончить и одну треть косы.
– Мой любимый сказочник вернулся, – улыбаюсь я его отражению, пока Назари подходит сзади, задумчиво оценивая мои криво заплетённые волосы.
Кахари явно приложил все усилия, чтобы избавиться от крови и следов ночной вылазки. Кожа Рушана будто стала светлее в зимний период и сильнее контрастирует с его чёрной одеждой. Тёмные волосы свободно откинуты назад и блестят, не высохнув до конца.
Моя комната всё так же освещается свечами в бронзовых светильниках, хотя небо в окне светлеет, указывая на приближающийся рассвет.
– Ты устал, не нужно мне ничего рассказывать, можно сделать это позже. Сейчас просто поспи.
– Ты права, принцесса. Я устал, – он расплетает недоделанную косу, расчёсывает мои волосы гребнем. – Устал ждать, когда смогу услышать твой голос, смогу увидеть, как ты улыбаешься.
Я откидываю голову назад, наслаждаясь прикосновениями. Я не люблю, когда кто-то трогает мои волосы, но Рушану я позволяю всё, мне, наоборот, не хочется, чтобы он останавливался. В зеркале замечаю, как дергаются уголки его губ в намёке на улыбку. Назари ловко заплетает косу, а мои глаза расширяются от изумления.
– Опять удивляешься моим талантам, принцесса?
– Кто бы мог подумать, что мой Назари не просто превосходный воин, прекрасный, как ночь, но ещё и косы заплетать умеет? Себе ты тоже заплетаешь?
