Стала ждать, параллельно общаясь по телефону с потенциальными деловыми партнерами. Сами вышли на нас. До Каверина не дозвонились. Так что я выслушиваю их предложение встретиться и узнать о новом проекте торгового центра. Строительная компания крупная, с хорошей репутацией, так что без сомнений соглашаюсь.
После завершения разговора раздался в стук в дверь. Разрешаю войти. Заходит одна из сотрудниц, мнется, но потом начинает спрашивать, почему сообщение о штрафах за опоздание пришло без предупреждения, и что раньше Владислав Сергеевич разрешал им опаздывать.
– Штрафы за опоздание прописаны в уставе компании, это не нововведение. Если Владислав Сергеевич вам разрешал опаздывать, то теперь я прекращаю эту практику.
– Я ребенка тогда в школу не буду успевать завозить!
– Возможно, вам придется выезжать раньше, чтобы успеть все сделать и приехать на работу вовремя.
– Я очень далеко живу!
– Я тоже.
– Вот были бы у вас дети, вы бы меня поняли! Я буду говорить с Владиславом Сергеевичем! Он сам мне разрешил.
Пожала плечами.
– Говорите.
Женщина послала мне злой взгляд и вылетела из кабинета.
Ну что же, сейчас многое зависит от реакции Каверина. Будет продолжать давать поблажки, отменяя мои попытки прийти к единым условиям работы для всех, процесс наведения порядка сильно затянется. Нервно пью успокаивающий чай. Жду.
На мой компьютер стали приходить ответные письма. Не много, без каких-либо подтверждающих документов и не слишком убедительные. Опоздал, проспала, ушла пораньше, чтобы отвезти ребенка к врачу, разболелся зуб, уехал лечить, справок и чеков нет.
Еще минут через десять ко мне с горящими взором врывается Юлиана.
– Ох, что происходит, Варвара Олеговна! Ох, что творится! Это вообще!
– Что? – сразу напряглась и подобралась я.
– Там тако-ое! Владислав Сергеевич бушует! Вроде не меня распекает, но даже у меня по коже мурашки. Сначала Лаврентьеву пропесочил конкретно. Она к нему пришла возмущенная, с претензиями, а ушла прям в слезах. Так он, заведенный, еще и в отдел сразу пошел. Я только рядом в коридоре постояла, при открытой двери, но как же он всех… причем и не орал, но страшно было, жуть, до дрожи в коленках. Уф. Он там до сих пор в отделе, но я уже не смогла слушать, вам пошла сказать.
– Чай хотите, Юлиана? Успокаивающий.
– Да!
Усадила полную впечатлений секретаря пить чай, а сама выглянула в коридор. Тишина. Вот прямо неестественная. Обычно кто-то ходит, шуршит, слышны разговоры, а сейчас тихо. Атмосфера действительно напряженная. Прямо как в фильмах ужасов или триллерах. Закрыла дверь, еле поборов какое-то детское желание запереться. Вернулась за стол. Пьем с Юлианой успокаивающий чай.
– И главное, непонятно, с чего вдруг Владислав Сергеевич так разозлился, – рассуждает между тем секретарь. – Сколько помню, никогда таких массовых разносов не устраивал. Да ему вообще все равно было, кто когда приходит, когда сбегает и как работает. Какая муха его укусила?
– Юлиана, а вы давно тут работаете?
– Год с небольшим.
– Ясно.
В дверь робко постучали. Заходит грустная сотрудница, которая недавно ушла жаловаться начальнику. Юлиана тактично уходит, а я теперь отпаиваю и успокаиваю нарвавшуюся на злого начальника Лаврентьеву.
– Вы меня извините, Варвара Олеговна, я же не знала, что это вам Владислав Сергеевич приказал следить за посещаемостью сотрудников, – начала говорить женщина робко.
Э-э… что? То есть Каверин взял волну негатива подчиненных на себя? Неожиданно. Для меня еще никто так не делал.
Еще минут пять Лаврентьева возмущалась по поводу начальника, который казался всегда таким милым, она его так жалела из-за жены, а он… ну, злодей, в общем. Чуть бедную женщину до инфаркта не довел.
Вместе с сотрудницей написали и объяснительную для начальника, и заявление с подробно изложенными причинами и просьбой официально изменить ее рабочий график. Теперь решение будет за Кавериным, разрешать или нет систематические опоздания Лаврентьевой, и если да, то разрешение будет оформлено официально, новый график занесен в общую базу, и она не будет портить статистику и репутацию отдела постоянными нарушениями распорядка, побуждая своим примером остальных уже точно беспричинно нарушать график.
Отдел будоражило вплоть до обеда. К начальнику на ковер то и дело вызывались сотрудники, причем преимущественно женского пола, и Каверин спрашивал с них не только за опоздания, но и за любые недавние косяки. Женский туалет и мой кабинет стали центрами психологической реабилитации. Сегодня как никогда часто заваривала чай. Ко мне приходили жалиться и с исправленными недочетами, которые выявил лично Каверин. К нему повторно опасались идти.
Всего несколько часов, и в глазах женского коллектива начальник превратился из любимчика, баловня и рыцаря печального образа в какого-то злобного монстра и деспота.
