– Обещаю, что впредь буду хорошо себя вести. Но все-таки хочу напомнить, что эта прогулка случилась не по моей инициативе.
– Хмм… – Филипп приподнял голову и вгляделся в ее лицо. – Во всяком случае, предлагаю использовать твой проступок – этот безумный ночной побег, – чтобы восполнить странный пробел между нами.
– Да?..
– Да. – Он улыбнулся. – Я пользуюсь репутацией человека, извлекающего пользу из самых неожиданных ситуаций.
Антония вопросительно смотрела на него. Едва ли она понимала, какой невинной выглядела сейчас. Улыбка сбежала с его губ, он снова нежно обхватил ее лицо ладонями, заглянул в глубину золотисто-зеленых глаз.
– Ты нужна мне, любовь моя. Пускай ты перевернула в моей жизни все вверх дном, никто другой мне больше не нужен. – Он слабо улыбнулся. – Ты представляла, как станешь самой удобной для меня женой, но я с самого начала понял, что это было бы невозможно. – Губы его иронически скривились. – Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать неизбежное. – Он снова стал серьезен и заговорил медленно и напряженно, тихим глубоким голосом: – Но это все позади, наше будущее начинается здесь и сейчас. В наших сердцах мы уже муж и жена, во всех смыслах, кроме двух. Предлагаю исправить положение не откладывая. Мы проведем ночь здесь… – Его руки слегка дрожали, и он постарался унять эту дрожь, не подозревая, насколько красноречиво сейчас его лицо. Потемневшими глазами он заглянул Антонии в глаза. – Не проси, чтобы я тебя отпустил. Я так долго ждал, чтобы назвать тебя своей.
Ее улыбка – очаровательная, мягкая, соблазнительная – сбила его с толку.
– Я тоже ждала, – проговорила она тихо и безмятежно, без смущения отвечая на его взгляд. – Я мечтала, чтобы ты это сделал.
Сдерживая желание, Филипп прерывисто выдохнул. Отчетливо сознавая ответственность, он бросил на нее предостерегающий взгляд.
– Если ты сможешь воздержаться, чтобы не поощрять меня слишком явно, я буду тебе очень благодарен.
Она лукаво посмотрела на него – Филипп разглядел в ее глазах озорной огонек, который так любил. Он даже застонал, только представив на секунду, что она, с ее пытливым умом, возможно, уже отчасти ознакомилась с этой сферой, и его переутомленная сдержанность оказалась под нешуточной угрозой.
Антония положила его ладони себе на талию, встала на цыпочки, но Филипп удержал ее:
– Завтра мы сразу поедем в город, благо мой фаэтон под рукой. Заглянем в Рутвен-Хаус, чтобы ты переоделась и захватила все необходимое, а потом направимся прямиком в поместье. И поженимся через несколько дней. – Он перевел дыхание и заставил себя добавить: – Или выждем положенные три недели – как ты захочешь.
Антония всмотрелась в его лицо, в глаза, потом многозначительно вскинула бровь:
– Пожалуй, я подожду с окончательным ответом до завтра, – и с улыбкой придвинулась к нему. – Ведь эта ночь может повлиять на мое решение.
Филипп застонал и зажмурился.
– Это приглашение или угроза?
– И то и другое! – Она потянулась, обвила руками его шею и поцеловала его, разрешив губам и всему телу посулить, поманить, побудить его взять ее всю как есть.
И он так и поступил, сначала зацеловав ее до потери дыхания и сознания и наполнив не поддающейся описанию страстью, а потом увлек в сладкую глубину постели. Медленно, не торопясь, снял с нее одежду. Антония не замечала царившей в комнате сырости, не испытывала смущения. Желание устойчиво разгоралось в ней. Когда с раздеванием было покончено, она легла на подушки, ожидая, чтобы он присоединился к ней. Она чувствовала всю правоту, бесспорную правду, заключавшуюся в его словах. Этому суждено было случиться. С самого начала.
Он обнял ее, окутав коконом горячего желания, наполнив радостью. Ночь закружила их, рука страсти запустила карусель звезд и планет. Он сжимал ее в объятиях и направлял через круговорот ощущений, вселяя чувство уверенности и безопасности. Он был ее проводником по неизведанной долине, вел верным путем ко все более интимным глубинам. Непринужденность старой дружбы и давняя любовь наполняли каждую ласку содержанием более глубоким, чем физическая форма.
Потом, в теплой гавани его объятий, с блаженной истомой во всем теле, она ощутила его губы на своем виске. Слова, которые он пробормотал, были едва слышны. Она уловила только:
– Сегодня, завтра… всегда.
Эти заключительные слова скрепили печатью ее счастье, и Антония заснула на самом его гребне.
