Радуясь, что Катриона снова стала прежней, Антония посмотрела на Джеффри и поймала его насмешливый, внимательный взгляд. На губах его медленно появилась странная хитрая улыбка. К своему смущению, Антония почувствовала, как щеки ей заливает румянец. Она снова перевела взгляд на Катриону:
– Значит, мистер Фортескью отправился ходатайствовать за вас к леди Копли?
– Да, – просияла Катриона. – И…
– Все просто отлично, – произнес Джеффри. – Но не стоит обсуждать здесь наши дела, а то кто-нибудь из садовников непременно подслушает. Уже почти пришло время пить чай. Если мы не хотим, чтобы нас застали здесь эти гнусные лакеи, пойдемте-ка лучше в дом.
И то правда. – В голосе Филиппа отчетливо прозвучали нотки разочарования и покорности, заставив покоситься на него обоих Мэннерингов. Он подал Антонии руку. – Боюсь, что ваш братец прав.
Они все двинулись к выходу из лабиринта, Катриона впереди с Амброзом, репетируя страдальческий вид. Филипп тихо прошептал на ухо Антонии:
– Мы продолжим позже наш прерванный разговор.
Они переглянулись, не заметив, как идущий сзади Джеффри не сводит с них лукавых глаз.
Пока они шли в дому, Филипп успел пересмотреть свое мнение о прелестях Тайсхерст-Плейс. Остальные направились прямиком в гостиную, где графиня величественно распределяла чай и пирожные, он же задержал Антонию, чтобы прошептать:
– В библиотеке – после того, как все улягутся спать.
Антония посмотрела ему в глаза и прочитала в них красноречивое обещание. Сердце ее переполнилось радостью, она, прикрыв глаза, наклонила голову:
– В библиотеке этой ночью.
Наступила ночь. Антония нетерпеливо ходила по комнате, ожидая, когда в доме все стихнет и слуги разойдутся по своим каморкам, отдав обитель во власть его призраков. Девушка не сомневалась, что в логове горгоны наверняка блуждают некие погибшие души, не слишком, однако, тревожась по этому поводу. Филиппу предстояло дать ответ на ее условия, и ничто, даже привидение, не помешает ей услышать его ответ.
После разговора в лабиринте она почти не сомневалась в том, каким будет его ответ. Но уверенность, разумеется, ни в коей мере не могла заменить практического опыта.
Она повернулась, отбросив ногой юбки, и замерла. Дверь в конце коридора скрипнула и открылась. Напрягая слух, она узнала тяжелую походку Трент, которая поднималась по черной лестнице. Значит, Генриетта уже наконец-то улеглась. Скоро можно будет отважиться на вылазку.
Решив, что не помешает выждать еще минут десять, Антония подошла к дивану у окна. Актерские таланты Катрионы оказались на достаточной высоте, чтобы одурачить маркизу и графиню. Проницательная леди на этот раз оплошала и не заметила ничего подозрительного в поникшей фигуре Катрионы, как и в ее потухшем взгляде.
Положив руки на подоконник и задумчиво опустив на них подбородок, Антония засмотрелась на посеребренный луной сад. Если Катриона успешно продолжит свой спектакль, у Генри будет время, чтобы подготовить леди Копли. Все, несомненно, произойдет так, как предсказывала Катриона. Леди Копли придет и вырвет ту из когтей графини.
Окрыленная подобной перспективой, Антония улыбнулась. Бедствия Катрионы скоро закончатся, близится и развязка ее собственной ситуации. И тогда, несмотря на все прежние сомнения, любовь восторжествует! Следя глазами за игрой теней, с нежной улыбкой на губах девушка позволила себе отдаться во власть радостных надежд.
Перестук лошадиных копыт заставил ее очнуться. Она подалась вперед и, выглянув в окно, разглядела двуколку, быстро удалявшуюся по аллее. На сиденье отчетливо виднелись два силуэта. Тот, что пониже, с большим саквояжем в руках, повернулся и посмотрел на дом. Антония безошибочно узнала треугольное личико Катрионы.
Ошеломленная Антония всмотрелась пристальнее. На второй фигуре был тускло-серый кучерский плащ.
Пять долгих секунд она сидела в оцепенении, слушая, как стук копыт затихает вдали. Тут девушка от души чертыхнулась, выхватила из гардероба плащ и, помешкав только, чтобы набросить его на себя, тихо открыла дверь.
Сейчас она не замечала ни блуждающих теней, ни заполнявшего огромный дом пугающего мрака. Даже зловещие доспехи на лестничной площадке были бессильны заставить ее замедлить шаг. Не отваживаясь разве что бежать, она быстро спустилась по лестнице, и тут ее вечерние туфли заскользили по отполированной плитке зала. Героически подавив вскрик, Антония схватилась за стойку перил, чтобы вернуть себе равновесие, и, шурша шелковыми юбками, бросилась вдоль коридора.
Филипп, прохаживаясь мимо камина в библиотеке и старательно репетируя свои реплики, услышал шорох и шаги Антонии. Приглушенный звук, сорвавшийся с губ девушки, заставил его направиться к двери. Он отворил ее как раз вовремя, чтобы заметить, как за поворотом коридора исчезают светлые юбки, мелькнувшие из-под плаща.
Заинтригованный, он пошел следом.
