Спустя две минуты я и Брайан вновь остались наедине в кабине машиниста. Я сделала пару глотков виски из горла́ бутылки и передала не самый качественный напиток своему случайному напарнику – он повторил моё действие. Мы в полном молчании продолжили заниматься осознанием уже произошедшего, всё ещё происходящего и должного произойти дальше. Наша ошибка не в том, что мы вытолкали из поезда живого человека, а в том, что мы не сделали этого сразу после того, как он убил первых двух пассажиров. Отреагируй мы столь категорично в самом начале, Фассбендер не был бы задушен, Джемма не была бы ранена и, быть может, не родила бы преждевременно, Хьюберт не был бы на грани от серьёзных последствий из-за внушительной потери крови, и, быть может, Слоун Стоун не докатилась бы до суицида. Но прошлое невозможно исправить. Нам никак и никуда не вернуться, и ничего не вернуть. Безвозвратность – всё, что у нас есть.
Электронный женский голос, внезапно заговоривший прямо у меня над головой, неожиданно вывел меня из глубокого транса. Робот сообщал о том, что за окном сейчас фиксируется северо-восточный пассат, влажность воздуха равняется восьмидесяти процентам, температура воздуха равняется пятнадцати градусам и пассажирам скоростного поезда супер-класса стоит пристегнуть свои ремни безопасности, так как скоро мы въедем в один из самых длинных подводных тоннелей в истории человечества. Мы с Брайаном переглянулись и неожиданно улыбнулись друг другу, но улыбки наши вышли горькими – мы словно без слов произнесли: “Смотри, мы смогли преодолеть половину пути!”, – и одновременно: “Не хотелось бы умереть под толщей воды – лучше было бы на высоте”.
Подводный тоннель стал очередным психологическим испытанием. Определённые отрезки тоннеля были выполнены из прозрачного материала, но так как мы ехали ночью, нам не светило рассмотреть в подводном мире ничего, кроме кромешной темноты, однако уже на втором панорамном участке длиной в пять миль мы увидели то, что никогда не забудем. Сначала я решила, будто тоннель обтекают миллионы медуз, сбившихся в гигантскую стаю, стремящуюся к поверхности, но уже скоро поняла, что перед нами парят в воде, словно в невесомости, вовсе не привычные обитатели морей: сотни тысяч сияющих люксов поднимаются из чёрной глубины!
…Панорамный отрезок скоро закончился, и мы снова оказались в узком тоннеле, где-то под толщей тонн воды, лежащих между материком и Великобританией. Больше всего я боялась, что мы застрянем именно здесь, в месте, устрашающе походящем на гробницу. Я никогда не страдала клаустрофобией, но в голове то и дело вырисовывалась страшная картина, в которой наш поезд по неизвестной причине вдруг останавливается посреди тоннеля и через некоторое время нас заживо затапливает огромной волной, врывающейся в тоннель через треснувшую трубу… Чтобы успокоиться, я половину пути проехала сидя в кабине машиниста с закрытыми глазами. Дышалось тяжело, но всё равно я старалась контролировать своё дыхание. Один раз открыв глаза, я увидела, что сидящий рядом, в кресле машиниста, Брайан тоже совершает ритуал наподобие медитации: с закрытыми глазами и слегка запрокинутой головой мерно дышит-дышит-дышит…
