– Очень рискуем, – сказала Ленора. – Охотники итак нас ищут, а мы как на ладони.
– Вполне возможно, что придется и сражаться. – Сказала Наталия. – В Чернограде есть заброшенный двор. Там сделаем временный лагерь. Попробуем накрыть покровом молитв и его. Будет перевалочный пункт до Хувала.
– А не получится так, что мы в Чернограде, – спросила Ирия, – а Лагерь тем временем и захватят. Или охотники, или козлороги, или сговорятся и все вместе?
– Джайна озаботится молитвенным покровом, организуя посменные бдения. – ответила Наталия, – А Брод – боевую защиту. Надеюсь, продержатся до нашего возвращения.
Так они следовали вдоль дороги, а затем затерялись в узких городских проулках. В старой застройке, почти в самом центре города сокрылся старый двор с покосившимся забором. Место неприметное и очень удачное. Разве, что за исключением того момента, что здешний градоначальник тоже располагался недалеко.
Все они проследовали во двор, завели лошадей в хлев. Были запасы корма и даже колодец. Вошли в ветхий деревянный домик. Наверх вела лестница, где на втором этаже было удобное помещение, со скамьями вдоль стен. Можно было обсудить дальнейший план действий.
– Путь вдоль железной дороги, долгий. Поезд мы не обгоним, а если на лошадях, искать, вдруг найдем их мертвыми… Мне кажется, лучше сразу отправиться в Хувал и у Тетрахромбиула узнать, где они.
– Мы знаем, где его найти, – сказали Ирия и Джалитта, чуть ли не в один голос.
– Можно напрямую, так будет быстрее.
– Может, на поезде? – спросил Валентин.
– Тогда надо сразу было на это рассчитывать.
– Своим ходом безопаснее. – Заметила Джалита
– Я не знаю, сколько сил нам понадобится. – продолжала Наталия. – Может, они уже вернулись с Орбуса, и тогда их надо сопроводить сюда, а отсюда уже отправим в Дор. Либо попали в передряги, и придется всеми их отбивать.
– Давайте, мы отправимся в разведку, в Хувал, – сказала Ирия. – И если помощь понадобится, все остальные присоединятся.
– Мысль хорошая. Но боюсь, мы так потеряем много времени, – вставил Бальдр.
– Флорентина как-то рассказывала, что у нее здесь был домик. В Кордовском лесу.
– Я знаю, родилась там, – добавила Сольдбис.
– Она упоминала, – Валентин продолжал, – что если ей что-то понадобится из арсенала для путешествия на Орбус, сначала отправится туда. Если мы навестим это место, часть наших догадок отпадет. Если она была там или все еще там, мы узнаем.
Друзья решили, что лучше всего будет, если на разведку отправится кто-нибудь один. И этим человеком был Валентин Туули. Впрочем, Сольдбис настояла, чтобы сопровождать его. Вдруг что случится? Тогда она сможет предупредить, помочь или позвать на помощь.
Охотница, потеряв след, продолжила поиски. Антон казался ей неинтересным, слабым противником. Но теперь свое мнение она переменила. Так ловко обвел он ее. Посмотрела бы она ему в глаза, что он чувствовал, когда понял бы, кто был его противником. Но тот даже не узнал. Но, как бы то ни было, поиски продолжались.
Несколько раз демоница нападала на след разведчиков. Она не трогала их и не попадалась на глаза. Но в ее сознании карта их деятельности становилась все отчетливее и яснее. Она поняла, что есть два лагеря поблизости. Один из них в самом Хувале, второй – где-то севернее.
Охотница все больше и больше начинала уважать противника. Хоть Хувал и не столица Темного Пастыря, но все же город довольно значимый, где правили его наместники. А они сумели окрепнуть, у них под самым носом. С прошлой неудачи прошел почти год, и она надеялась взять реванш. В этом не было ни страсти, ни азарта. Только работа, и делала она ее хорошо.
Охотница следила за беспорядками в городе. Церковь раскололась на несколько частей, и хотя каждая из них выражала верность Темному Пастырю, как истинному сыну самого бога, между собой они конфликтовали жестоко. Ведь то, за что они воевали, было не слово божие и не истинность тех или иных заблуждений. Сражались они за паству, за приходы и, особенно яро – за храмы.
Охотница ощущала, что и здесь руку приложили повстанцы. Они, как невидимое зло, противостояли всему миропорядку, который она знала, и которому служила, пытаясь посеять смуту и раздор, пошатнуть власть Пастыря, не предложив взамен ничего лучшего. Ими тоже движут корыстные мотивы – думала она.