Стены рассыпаются с оглушительным грохотом. Я уже внизу, среди ошеломленных, в ужасе удирающих со всех ног крыс.
Глубже, ниже. Серая масса заполнила туннели и коридоры. Каменные своды дрожат над нами от падающих бетонных блоков, перекрытий, стен. Я переплываю через грязный поток смешанной с пеплом воды, вылезаю на каменный край на противоположной стороне. Все дрожит, трясется, рушится. Но отверстие, которое я ищу, пока ещё цело…
Крысы, тоже знающие эту дорогу, ныряют под каменную плиту.
Вниз, в лабиринт, в коридоры, промытые в камне подпочвенными водами,— к подземной реке, несущей свои воды под фундаментами убитого города.
Вниз. Между стенами, которые некогда здесь стояли, между растрескавшимися камнями проходит тропа нашего бегства от разбуженной людьми стихии, от гибели города, принадлежавшего не только людям, но и нам.
Вернутся ли крысы, как возвращались всегда? Выйдут ли из подземелий, пещер, засыпанных городов, зацементированных лесов, со свалок и кладбищ? Найдут ли в себе силы вновь расселиться по оставленным людьми пепелищам?
Мы из будущего, в том числе и я. Может, и я тоже.
Варшава 1979 — 1994
<p>Цивилизация птиц</p>Who shall recount the terror of those rained
streets?
And who shall dare to look where all the birds
with golden beaks
Stab at the blue eyes of the murdered saints?
Thomas Merton Figure for an ApocalypseКто расскажет об ужасе, который
царит на опустевших улицах?
Кто осмелится смотреть на то,
как птицы золотыми клювами выклевывают
голубые глаза убиенных святых?
Томас Мёртон. Фигура для Апокалипсиса<p>Предисловие</p>Уважаемый Читатель!
Идея создания “Цивилизации птиц” возникла у меня много лет назад…
Я закрываю глаза и вспоминаю тот удивительный случай, который произошел со мной в конце сентября 1977 года во время полета во Вьетнам. Я летел в советском самолете на высоте 15 тысяч метров.
Мое путешествие продолжалось больше суток и складывалось из нескольких этапов: сначала я летел из Варшавы в Москву, а уже оттуда — через Кувейт, Бомбей, Рангун и Вьентьян — в Ханой. Из Кувейта мы вылетели на закате. Мы летели над Персидским заливом, и сверху мне было хорошо видно пылающие газовые факелы, которые всегда сопутствуют крупным нефтяным месторождениям и нефтеперерабатывающим заводам. Вокруг сгущалась темнота, на небе ярко светили звезды. Монотонно шумели моторы. Самолет был почти пустой, от приглушенного света и выпитого сразу же после взлета шампанского меня клонило ко сну… И я задремал в глубоком кресле у окна…
Вдруг я почувствовал, как огромный самолет вздрогнул, и ощутил легкое прикосновение — словно птица задела крылом мое лицо. Я открыл глаза, в изумлении протер их…
В окружавшей нас за бортом темноте я увидел огромных прозрачных птиц. Они летели совсем рядом с самолетом, то обгоняли его, то отставали, как будто обнимая своими светящимися крыльями крылья самолета, его фюзеляж: сопла двигателей… Они взмывали ввысь и тут же ныряли во мраке ночи вниз, проникая прямо в салон сквозь обшивку корпуса и иллюминаторы… Всеми органами чувств я ощущал нежность, мягкость, прозрачность их перьев и пуха.
