Его дочь была обрадована такой перспективой, но он не мог вынести идеи об еще большем количестве тяжелой, жирной пищи.
— Ох, нет, Линдси, не в МакДональдс. Может мы пойдем в какое-нибудь место получше?
— О, пожалуйста!
Девочка состроила гримасу боли, как будто он был самым несправедливым отцом за всю историю. Иногда, он чувствовал, что больше, на самом деле, не знает свою дочь. Вот что бывает, когда долго живешь не под одной крышей. Сейчас она была для него, как незнакомка. Он хотел схватить ее и трясти, приказать перестать меняться таким образом, оставаться такой, какой она была, когда была папиной маленькой девочкой. Вместо этого, он просто посмотрел на нее и сказал:
— Ладно, только в этот раз, — и она снова просияла, но для него день уже был испорчен. У него началась одна из его головных болей, жгучая боль позади глаз, которая, как ему говорили, была связана со стрессом.
— Круто! — закричала она, как только он уступил, ее настроение было таким же переменчивым, как погода, и его также тяжело было предсказать.
Он не был уверен, как все пошло настолько неправильно с того момента, но все началось, когда они увидели парней постарше, которых она знала. Линдси сразу же пошла к ним, затем встала и флиртовала, пока он одиноко стоял в очереди за их ланчем, что, казалось, займет века, хоть предполагалось, что это фаст-фуд. Когда они, наконец, обслужили его, он отнес шаткий пластиковый поднос к столику у окна, настолько далеко от парней, насколько возможно. Линдси даже не обратила внимания, и, казалось, что забыла, что ее собственный отец вообще существует. Он наблюдал, как она оживленно размахивала руками, пока рассказывала им какую-то глупую историю; как она заливисто смеялась, перебрасывала волосы и практически вела себя, как ее мать. Он гадал, было ли уже слишком поздно для нее. Сколько еще он сможет спасать ее? Парни только ухмылялись, пытаясь выглядеть равнодушно, но он знал, чего они хотели.
— Страдай маленькое дитя с приходом меня, — произнес он слова, пока наблюдал, как его дочь строит из себя дурочку. Он даже не понимал, что сказал их вслух, пока не поймал взгляд женщины поблизости, которая тотчас же отвернулась. Никто больше не слышал его, к счастью, но теперь он чувствовал себя дураком и злым.
— Линдси, — позвал он, но она либо не слышала его, либо сделала вид, что нет, — Линдси! — затем, наконец, — Линдси! Твоя еда остывает! — так громко, что другие едоки, повернулись посмотреть на него, и он понял, что его лицо должно быть искажено от гнева.
Молодая пара за соседним столиком опустила взгляд и обменялась взглядами, как, если бы он был каким-то ненормальным, которого молчаливо терпят, что разозлило его еще больше. Затем он увидел взгляд, который бросила на него Линдси, по сравнению с которым их неодобрение показалось пустяком. Ее лицо было картиной стыда и смущения. Она промаршировала к столу, театрально села и спросила:
— Ты хоть когда-нибудь можешь вести себя нормально?
— Еда, которую ты хотела, которую ты заказывала, — он теперь почти сжимал зубы, — в месте, в которое ты попросила меня привести тебя… остывает.
— Да? — возразила она. — Ну, я больше не голодна.
Теперь у каждого из них была огромная куча отбракованных бумаг, составленных аккуратно с одной стороны или помещенных обратно в коробки и отодвинутых подальше, чтобы избежать путаницы. Среди бумаг находились разнообразные записи, но не было никакого упоминания о пропавшем ирландце.
— Если я увижу еще одну листовку о Коронации пятьдесят третьего года и сопутствующей уличной вечеринке, я порву ее на мелкие кусочки, — сказал Том.
— Я с радостью поменяюсь с тобой, — сказала она ему. — Ты можешь забрать протоколы собраний женского института за тридцать лет. Поменяю твой чай и булочки на мой джем и Иерусалим.
Они продолжили работать в тишине последующие полчаса, пока Том, наконец, не озвучил свои мысли.
— Нет никакой закономерности, насколько я могу судить, — сказал Том.
— Я имею в виду, у Ловца детей. Я прочитал все статьи, и преступления кажутся случайными, незапланированными.
Вместе они просмотрели каждую статью, которую смогли найти о жертвах Ловца детей, в поисках связи.
— Мне нужно было взглянуть на карту, — сказала она. — Я не знаю местность, также хорошо, как ты, так что я подумала, что может быть полезно, если я отмечу все: дома жертв, откуда их забрали, и где их нашли, все выглядело случайным, — согласилась она, — кроме того факта, что все они из одного графства. Сару Хатчисон похитили с автобусной остановки на границе, но все еще в Графстве Дарем.
Они продолжили просматривать на скорую руку кипы бумаг, пока разговаривали, бросая листы бумаги на пол, когда заканчивали с ними.
— Так, значит, нет закономерности, — сказал он. — Только, если это и есть закономерность.
— Что ты имеешь в виду?
