Безымянная тропа полностью

― Все в порядке, ― сказала она. ― Мне нужно ехать обратно в любом случае, и уже поздно, однако я не знаю, как буду смотреть Малколму в глаза, когда теперь знаю о его маленьком...

― О его бизнесе на стороне? ― она улыбнулась. ― Не беспокойся. Все забудется через день или два. Никто не воспринимает Малколма всерьез.

― Мне приходится. Для тебя это в порядке вещей.

― Так ли?

― Да, я только начинающий журналист, а ты уже добился признания. Ты в большой лиге.

― Не совсем.

Том не был уверен, что хочет говорить об этом, потому что к своему удивлению он обнаружил, что ему, на самом деле, важно ее мнение о нем.

Хелен продолжила, словно не слышала его слов.

― С учетом того, что я занимаюсь этим всего ничего, мое имя в «Вестнике» уже изваляли в грязи.

― Только потому, что ты поймала своего редактора за грязным дельцем.

― Дело не только в этом, ― призналась она. ― Большую часть времени я не чувствую, будто знаю, что делаю.

― Я раньше испытывал те же самые чувства, ― заверил он ее. ― Все еще испытываю большую часть времени. У всех так. Просто они делают вид, что это не так.

― Но ты знаешь, что делаешь, ― заспорила она.

― Не всегда и только потому, что я поднабрался жизненного опыта. Я немного старше тебя.

― Только на пять лет старше, ― подсчитала Хелен, ― не так уж много. Ты едва ли умудренный сединами старый ветеран.

― Годы репортера можно сравнить с собачьими годами, ― пять лет в журнализме ― целая жизнь. Послушай, не беспокойся из-за Малколма. Я полагаю, что ты начала блестяще.

― Так, значит, ты не считаешь, что я изнеженная южная принцесса, живущая на деньги своих родителей, пока не выйду замуж и не нарожаю детей.

― Нет, ― решительно ответил он.

― Забавно, ― сказала она. ― Все так считают.

― Нет, не считают, ― сообщил он ей. ― Они просто немного сомневаются в тебе, вот и все.

― Так или иначе, все совсем не так, как я ожидала.

― Не так, ― сказал он, ― подожди немного. Ты чертовски хороша в своем деле, ― и затем он добавил, ― уж я то знаю.

Она улыбнулась.

― Откуда? Потому что ты тоже чертовски хорош?

― Именно.

Он широко ей улыбнулся.

― Тогда, может быть, через пять лет, я буду так же хороша, как и ты.

При этих словах он вздохнул и быстро встал на ноги.

― В чем дело? Что я сказала не так?

Он собирался солгать ей, но, вместо этого, во второй раз после того как он приехал в Грейт Мидлтон, Том почувствовал, что может доверять кому-то в достаточной степени, чтобы раскрыть правду.

― На самом деле, все не так уж замечательно.

― Ты работаешь на крупнейшую газету в стране.

― Нет, ― сказал он ей, ― меня отстранили от работы в крупнейшей газете в стране.

― Но я думала...

― Я не распространялся об этом.

Она слушала, пока он рассказывал ей всю трагическую историю о Тимоти Грейди и проститутках, жене-адвокате и ее угрозах разбирательством в суде, затем о Доке и как тот, вероятно, поступит.

Когда он, наконец, закончил, Хелен, должно быть, почувствовала себя обязанной предложить ему небольшое утешение.

― Ты все еще молод, ― все, что ей удалось сказать, ― ты еще можешь реабилитироваться.

― Мне почти тридцать.

― Тебе двадцать восемь.

― Это рядом с тридцатью, ― сообщил он ей. ― Все, что перевалило за двадцать пять, ведет к тридцати.

― Что ты будешь делать?

― Не имею ни малейшего понятия. Это все, чего я когда-либо хотел. Я имею в виду, что знал, что это будет нелегко, что редакторы иногда лгут или совершают нечто аморальное. Я не наивен, Хелен, но верю, что газеты ― отличная вещь, в целом. Правда. Без них богатые и влиятельные люди делали бы, что хотят, абсолютно неподконтрольные правительству, которому насрать на это. Мы разоблачаем таких людей, подвергаем их критике. Посмотри на Грейди. Об этом парне ходили слухи годами. Он ― один из тех людей, о которых все знают, что они пошли по кривой дорожке, но никто не может доказать этого. Есть бизнесмены, звезды, футбольные менеджеры и политики, от которых веет коррупцией. Если мы не будем приглядывать за ними, пока не нароем что-то грязное, тогда они просто продолжат игнорировать законы и не считаться с обществом.

― Ты все еще обозленный молодой человек? ― спросила она, но не без доброты.

― Если в тебе иссякнет гнев, что у тебя останется? Ты закончишь как Малколм.

Тогда она тоже встала на ноги и внимательно на него посмотрела.

― Что? ― спросил он.

― Он ее не выносит, ― внезапно сказала она, ― журналистику.

Она стала выглядеть напряженной.

― Мой парень Питер, имею я в виду, ― она пожала плечами, ― с тех пор, как мы начали делиться друг с другом.

― Почему? ― спросил он ее. ― Что не так с тем, чтобы быть репортером?

― Дело не в самой работе. А в том, что я далеко, и в вероятности, что я могу никогда не вернуться, если мне выпадет шанс где-то еще, если я решу им воспользоваться, ― добавила она, будто это могло подвергаться сомнению. ― Я думаю, он переживает из-за этого. Думаю, он бы смирился, если бы я работала на его местную газету.

― Верно, ― сказал он, ― отношения на расстоянии могут быть сложными.

― Не говори так.

― Не говорить как?

― Как будто мы обречены или что-то вроде того.

― Я и не говорил, ― запротестовал он.