Начальник. Там написано. (Приподнимает дверцу и читает объявление на стеклу.) «Билетная касса открывается за полчаса до прихода поезда».
Крестьянин (просовывая голову в окошко). А когда поезд придет?
Начальник. Там написано. (Снова захлопывает дверцу и садится за свой стол.)
НАЧАЛЬНИК ВОКЗАЛА, УЧИТЕЛЬ.
Учитель. Здравствуйте.
Начальник (радушно). А-а-а! Честь имею, господин учитель.
Учитель (останавливаясь на пороге). Я хотел…
Начальник. Заходите, прошу вас.
Учитель. Я хотел… Я хотел только спросить… часы на перроне спешат, да?
Начальник. Бывает. Иногда спешат, иногда отстают, всяко бывает.
Учитель. Я тоже так думал… потому что…
Начальник (предлагая стул). Пожалуйста. Садитесь.
Учитель. Нет, благодарю вас. Я хотел только узнать, который час. (Смотрит на часы, висящие на стене.) Двенадцать минут четвертого?! Не может быть. (Смотрит на свои часы.)
Начальник. А по вашим сколько?
Учитель. Без двадцати минут семь.
Начальник. Оно, пожалуй, так. (Подходит к часам и передвигает руками стрелки.) М-да. Приходится самому передвигать… Если бы я на них полагался…
Учитель. Выходит… значит, выходит, что вы никогда не знаете, который час?
Начальник. Вот еще!.. Как же не знать? Когда проходит пассажирский семьсот сорок седьмой из Кымпины — восемь часов. Идет сто пятнадцатый из Синаи — восемь двадцать. Встречаются шестьдесят третий с девяносто седьмым — значит, двенадцать и пять. Когда приходит мадемуазель Куку — семь часов. Ровно семь.
Учитель. А если опаздывает?
Начальник. Кто? Мадемуазель Куку? Вы ее плохо знаете.
Учитель. Нет. Поезд. Как вы узнаете, что поезд опаздывает?
Начальник. А зачем мне знать заранее? Меня он всегда найдет на месте — пускай опаздывает.
Учитель. Все же… например, сегодня… пассажирский придет вовремя?
Начальник. А вам зачем? Куда-нибудь уезжаете или ждете кого-нибудь?
Учитель. Да… жду…
Начальник. Кого?
Учитель. Нет, собственно, я никого не жду. Я дал господину Паску денег, чтобы он мне кое-что привез из Бухареста.
Начальник. Это какому Паску?
Учитель. Паску, у которого лавка на старой улице.
Начальник. А! Так это же наш человек. Я его видел утром, когда он уезжал.
Учитель (слегка встревоженный). Вы с ним разговаривали? Он говорил вам, что вернется вечером?
Начальник. Не очень-то мы разговаривали: я спать хотел. Засиделся вчера у судьи — в покер играли. Ох, и обобрали же они меня — до нитки!
Учитель. Значит, вы не разговаривали с Паску?
Начальник. Я-то — нет, но моя жена просила его привезти из Бухареста не то ленты, не то иголки. Я даже сказал ей: охота тебе вставать на заре морочить человеку голову.
Учитель (озабоченно поглядывая на стенные часы, потом на свои). Только бы он не опоздал.
Начальник. Это почему? У вас важное дело?
Учитель (уклончиво). Да… Видите ли…
Начальник. Держу пари: опять книга!
Учитель (как бы оправдываясь). Да…
Начальник (укоризненно). Все книгами балуетесь, господин учитель.
Учитель. Эта книга… как бы вам сказать? Это редкая, особенная книга… Я давно выписал ее из-за границы… Еще зимой. И уже думал, что она не придет, что она распродана, а вчера утром получаю извещение из Бухареста от букиниста, что книга прибыла… Вот я и попросил господина Паску…
Начальник. И даже не хватило терпения ждать, пока он сам принесет? Пришли на вокзал его встречать?
Учитель. Я ведь ее давно жду.
Начальник. Книги — большой порок, господин учитель. Да-да, настоящий порок. Никак не можете ими насытиться. Как раз у судьи мы говорили об этом. «Хороший парень наш учитель, — говорил фармацевт Ласку, — но у него недостаток: день-деньской сидит, уткнувшись носом в книги».
Учитель. Он преувеличивает.
Начальник. Да нет же, это так. Хоть бы вас когда-нибудь видели в кафе, в парке или в пивной… Хоть бы вы когда-нибудь выпили рюмку водки, поболтали, перекинулись бы в картишки, как все люди.
Учитель. У меня нет времени.
Начальник. Браво! Вот это мне нравится. А разве у нас есть время?.. Но что поделаешь… Как говорит мадемуазель Куку: если в таком захолустье даже мы, интеллигенция…
