Безымянная звезда полностью

Учитель. Никогда.

Неизвестная. Почему?

Учитель. Потому что никто никогда еще не переходил с одной звезды на другую. Потому что ни одна звезда никогда не отклоняется от своего пути.

Неизвестная. Жаль. Это очень грустно.

Учитель. Грустно. Но красиво. По крайней мере знаешь, что ты не один под этим огромным куполом, что где-то в другом мире, на других созвездиях… на Большой Медведице, на Полярной звезде или на Веге…

Неизвестная. …Или на вашей безымянной звезде…

Учитель. Да… Или на моей безымянной звезде… приключение, которое у нас называется жизнью, повторяется иначе, под тем же небом, но с другой судьбой. Может быть, все, что здесь тяжело, — там легко; все, что здесь темно и мрачно, — там становится светлым и радостным. Все, что мы пытаемся сделать и это удается нам только наполовину; наши напрасные по­ступки, наши мечты и утраченные иллюзии, — все, чего мы хотели добиться и не добились, все, что мы хотели любить и не любили, все-все, — там просто и осуществимо… так же осуществимо, как это было бы и здесь, если бы все люди понимали это, если бы все были равны, если бы все работали вместе…

Неизвестная. Вы думаете… Вы думаете, что и там живут люди… Такие же люди, как и мы?

Учитель. Люди? Не знаю. Такие же, как и мы? Не думаю. Но, может быть, существа более воздушные… более светлые. (Глядя на нее и меняя тон.) Когда я увидел вас сегодня там, на закопченном грязном вокзале, когда я увидел вас такой белой, яркой, чистой… мне показалось, что вы явились из другого мира.

Неизвестная. Может быть, я действительно из другого мира.

Учитель. Нет… нет…

Неизвестная. Откуда вы знаете?

Учитель. Знаю. Потому что ни одна звезда никогда не отклоняется  от своего пути, никогда не останавливается.

Неизвестная. А я звезда, которая останавливается. (Она стоит теперь совсем рядом. Обнимает его.)

Продолжительный поцелуй. Потом они молча смотрят друг на друга.

Учитель. Как вас зовут?

Неизвестная. Мона.

Учитель. Мона! Какое красивое имя. Оно похоже на название звезды… (Осененный внезапной мыслью.) Но ведь это и в самом деле название звезды: Алгол и… Мона.

Занавес

На следующее утро в доме учителя. Декорация та же, однако при дневном свете это как будто другая комната. Все та же скромная меблировка. но в открытое окно виден небольшой сад, разбитый перед домом — ночью его не было видно, — и он как бы оживляет всю обстановку.

УЧИТЕЛЬ, МОНА.

Когда поднимается занавес, на сцене никого нет. Левая дверь открыта. Со двора доносится голос Моны. Она поет. Не обязательно, чтобы она умела петь, и, главное, не нужно, чтобы она пела какую-нибудь определенную песенку. Достаточно, чтобы она напевала одну-две фразы, прерывая их счастливым, почти детским смехом. Слева быстро входит учитель. Он без пиджака, с засученными рукавами, в руках у него полотенце, которым он только что вытер лицо. 

Учитель (испуганно подбегая к окну). Мона! Мона!

Мона (из сада). Да-а!

Учитель. Ради бога, перестань петь.

Мона. Почему? Тебе не нравится?

Учитель. Нет, нравится… Но тебя могут увидеть у Кирою.

Мона. Кирою из нотариальной конторы? (Смеется.)

Учитель. Мона!

Мона. И Атанасиу. Дом с дощатым забором. И Ласку—три окна на улицу. (По-детски смеется.)

Учитель. Мона, не смейся. Не смейся — они услышат!

Мона. Пусть слышат.

Учитель. Мона, будь умницей. Войди в комнату.

Мона. Сейчас… сейчас… (Снова смеется.)

Учитель (в отчаянии отходит от окна; вытирает лицо полотенцем, бормоча). Я пропал. Что тут говорить. Я пропал. Они меня выгонят. Выгонят из гимназии. (Снова бросается к окну и кричит.) Мона!

Мона (входит справа. Она в том же вечернем туалете. В руках букет цветов, сорванных в саду). Не кричи — они услышат!

Учитель (оборачиваясь к ней). Где ты была?

Мона. В саду, рвала цветы.

Учитель. О чем ты только думаешь? В этом платье, рано утром! Чтобы тебя увидели соседи?

Мона. Вся улица, весь город… Весь уезд.

Учитель (укоризненно). Мона!