Не сказать, что Ждан слова домового мимо ушей пропустил, но и пугаться не спешил. Во-первых, на него навалилась усталость, как после долгого боя, когда уже не остаётся сил ни на страх, ни на сожаление с болью. А во-вторых, он всё больше и больше злился на неведомую ведьму и злость эта не уменьшилась, после изгнания анчутки, наоборот, будто бы обрела цель.
— А чего соседи не сбежались? — спросил он, больше чтобы отвлечься от злых мыслей. — Грохот же стоял на весь посад, да и сверкало так, что едва не ослеп.
Домовики переглянулись и рассмеялись.
— Этот бой не для людских глаз, — пояснил дворовик. — У вас, людей, своё сражение, а у нас своё, и другим видеть его не положено.
— А как же я?
— А ты другое дело. В тебе вон, живоцветы дремлют.
— Правда, что ли? — озадачился вдруг Бородыня. — А я всё думал, чего он так легко меня начал ловить…
— Молодой ты, вот и не уразумел сходу, — махнул рукой дворовик.
— Значит, меня теперь любой колдун или дух может распознать? — огорчился Ждан.
— Э, нет, богатырь. Не у всякого, как у меня глаз намётан. Тебя не всякий волхв распознает, а уж об обычном колдуне и говорить нечего.
— А духи?
— А духи обычно помалкивают о таком. Их ещё надо заставить служить, да сказки о тебе сказывать, так что не беспокойся.
— Ты бы шёл спать, Ждан Ярославич, — снова подал голос домовой. — Мы уж тут сами…
— Да, как таким в избу идти? — Ждан оттянул почерневшую от пыли и копоти рубаху.
Домовой только хмыкнул, махнул рукой, и Ждана на мгновение окутало облако непроглядного белого пара. Не успел он опомниться, как облако рассеялось и рубашка, штаны, как сам Ждан оказались совершенно чистыми.
— Это как же? — только и спросил он.
— Тайна, — рассмеялся в ответ Домовик. — Иди спать, Ждан Ярославич.
[1] Анчутка — маленький, но очень злой дух, ростом всего в несколько сантиметров.
[2] Баган— покровитель домашнего рогатого скота
[3] Игоша — младенчик, который погиб еще в утробе матери и родился мертвым
[4] Воструха — женская разновидность довомового. Особую роль играет по отношению к молодым девушкам, честь которых он также старается оберегать.
[5] Коргоруши — помощники домового; видом похожи на кошек
[6] Гридница — казарма.
Утром Ждан подскочил ещё до первых петухов, на цыпочках вышел во двор и только покачал головой.
Баня стояла на месте, будто никто не разбирал её по брёвнышку минувшей ночью. Он даже подумал, не приснилось ли ему. Заглянул под крыльцо, обнаружил, что земля по-прежнему взрыхлена там, где прежде покоился череп, сунул руку за пазуху, шапка была на месте, он всё равно достал её и, словно не веря, уставился на грязную красную ткань с меховой оторочкой.
Значит, ничего не приснилось.
Он вернулся в горницу и столкнулся с Сияной, та как-то странно посмотрела на него и пожелала доброго утра.
— А ты ничего не слышала ночью? — ответив, поинтересовался Ждан.
— Ничего, — пожала плечами вдова. — Всю ночь тишина стояла, как на погосте…
— Скажешь тоже.
— Так и было. Обычно хоть кошачьи крики слышно, да петухи дурные орут, а тут… Я даже проснулась посреди ночи, да потом снова заснула, да так крепко.
Ждан только хмыкнул. Перестарались, выходит, домовики.
— А ты сегодня надолго уходишь? — спросила Сияна, когда Ждан уже почти прикончил привычную миску каши.
— Скорее всего, до вечера, — ответил он. — С отроками возни много, а ещё сегодня же обоз приходит с товарами. Может, купить чего?
— Соли совсем мало и иголок бы раздобыть для вышивки. Тут не достать, из столицы всё, что привозят, бабы расхватают.
— Спрошу, — кивнул Ждан, прикинув, что остатка жалования должно хватить, и на то и на другое.
Шапку-невидимку он спрятал в тайнике, где кроме неё, устроились кое-какие деньги, отложенные на всякий случай и старый, позеленевший уже от времени обруч, оставшийся ещё с детства. Вещица, конечно, бесполезная, но памятная ещё из дома. Из настоящего дома…
Обоз как раз должен был прийти рано поутру, но когда Ждан приблизился к торгу, то ничего похожего на торговое оживление не увидел.
Торг гудел, будто встревоженный улей.
— Что стряслось? — спросил Ждан, подойдя к пузатому кожевеннику.
— Гонец с утра прискакал от разбойного приказа, — отозвался тот. — Весь столичный обоз в дне пути отсюда отравили.
Ждан почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Кто же это посмел? — бездумно спросил он.
— А я почём знаю? — огрызнулся кожевенник. — Всех порешили, никто не выжил.
«Не будет Сияне соли, и иголок не будет, — отчего-то подумал Ждан. — А мне теперь помощи ждать неоткуда…».
До этого момента, он даже не понимал, как сильно ждал человека от Твёрда, чтобы поскорее скинуть навалившийся на плечи груз. Пусть ничего особо ценного разузнать не удалось, но он старался и чуть головой не поплатился за любопытство, а теперь… Теперь это самой головы ему наверняка не сносить.
«Ну, это мы ещё посмотрим», — зло подумал Ждан и решительно зашагал к гридням.
***
Ещё пока шёл, по слободе заметил, что стражи прибавилось, а стоило только построиться, как всех десятников вызвал к себе Военег и хмуро глядя снизу вверх прорычал:
— Про обоз все слышали?
