Они лишь ненадолго вышли на чистый воздух, а затем снова нырнули в один из проходов, попетляли по коридорам и начали спускаться, по ощущениям Твёрда всё дальше уходя от главного святилища. Он конечно знал, что весь холм под детинцем изрыт катакомбами и ходами, но даже предположить не мог, что существуют такие глубокие подземелья. Между тем, и кладка стен, и балки-опоры не выглядели ветхими, даже совсем наоборот, будто эти коридоры проложили совсем недавно. Он, не задавая вопросов, шёл следом за воеводой, подручные, хоть и оглядывались настороженно, но тоже не торопились поднимать шум. Наконец, перед очередной дверью воевода остановился и затоптался, будто не решаясь открыть.
— Мы нежданными явились? — спросил Твёрд, заметив нерешительность проводника.
Радислав запыхтел будто самовар, но вместо того, чтобы открыть дверь, повернулся к волхву.
— Прежде чем войдём, Твёрд радимилович, я думаю, ты знать должен, — прохрипел он севшим от волнения голосом.
— О чём? — заломил бровь волхв.
— Государь новых богов принял, — вздохнув, выдал воевода.
— Как так? — от удивления Твёрд даже растерял невозмутимость.
— А так, — неожиданно зло отозвался Радислав. — Речёт Государь, что бессильны стали светлые боги. Не могут они Тьму побороть, не могут возродить самосветные камни, народ защитить не могут больше. Новые боги нужны Великосветью, те, что помогут ему отстоять родные земли.
— Может, и прав Государь, — помолчав, ответил волхв. — Он нас с тобой мудрее и не нам решения его судить. Каждый сам решает кому требы справлять и кому кланяться. Разве не так?
— Так светлые боги заповедовали, — кивнул воевода, — да только новые не такие. Они только своей веры требуют держаться. Государь приказ подписал — старые капища сносить, рощи священные рубить под корень, и новые храмы строить.
Несмотря на то что едва не вздрогнул от слов воеводы, волхв всё-таки покачал головой и произнёс:
— Не может такого быть, Радислав. Люди себе скорее руки отрубят, чем будут святые деревья на дрова пускать.
— Наши так и сделают, да только побережье и стольный град уже кишат чужеземцами. Те на всё пойдут, кто ради злата-серебра, а кто по доброй воле, по наущению тех самых новых богов.
— А что за новые боги? На далёком юге поклоняются змеям, пьющим кровь, на западе, в пустынях, молят о милости сильного бога, который был убит, но даже смерть испугалась его, в рассветных землях поклоняются великим пряхам, что тянут нити судьбы…
— Не о тех говоришь! — перебил волхва воевода. — Если бы этим богам поклоняться, то я бы принял всё! Смолчал бы и других бы заткнул! Но не змеям с пауками Государь поклоняется, не пустынному богу, приносит человеческие требы и не красноглазой птице, которой на Буяне молятся.
— Кому же тогда?
— Тем, у кого нет даже имён, тем, перед кем даже Тьма кажется всего лишь простой разбойницей с кучкой прихлебателей…
— Погоди… не слыхал я о таких.
— И никто не слыхал. И в землях откуда они пришли никто не был. И явились они не грозной силой, не воинами, не корабельной армадой. Три года назад вернулись посольства из дальних земель, и на одном из кораблей, самом потрёпанном, зашедшем в моря, которым нет названия приплыли жрецы. Немного совсем, едва ли больше полудесятка. Странные, во всё чёрное замотанные с головы до пят. Объяснили, что поклялись, будто не будет их кожа видеть солнца, покуда не падёт с мира Тьма. Посмеялись мы над такой бесполезной клятвой, но к Государю их пустили, ибо приказ был, пускать всякого, кто с тьмой борется. Поначалу их речи Государю не по нраву пришлись, боги их, которых по именам запрещено называть, сплошь гниль да слизь источают. Мол, живут они не в светлых небесах, а ползают по подводным глубинам, грызут мировой камень, точат ходы в теле земли-матушки. И будто всю свою бессмертную жизнь воюют они с тьмой, теснят её в глубинах, оттого она и выползает на солнечный свет, оттого и бушует в нашем мире. Говорили они, что веками ведут летопись в книгах, коим нет конца, и знают, что скоро боги выползут из глубин на землю, поглотят тьму окончательно и будут царить над всеми людьми и остальными богами, а того, кто не покорится, ждёт только смерть. И не только тело его пожрут безымянные боги, но и душу, и судьбу, и саму память о нём.
— И государь поверил?
— Нет. Приказал взашей выгнать их из палат. Да только жрецы хитрее оказались. Не было у них ни больших сил, ни волшбы, как у наших волхвов, ни даже таланта складно говорить, каким славятся мудрецы с берегов Внутреннего моря. Зато были у них чёрные книги с письменами столь мерзкими, что при одном взгляде внутри всё в узел перекручивается. И с этими книгами они пошли…
— К Завиду, — закончил за воеводу Твёрд.
