— Это не мне судить, Государь, — вкрадчиво ответил Твёрд. — Моё дело служить Великосветью, да волю твою исполнять.
— Волю, говоришь? — Чеслав на мгновение задумался, а уже мгновением позже лицо его просветлело. — Знаю! Вот тебе моя воля! Покажи-ка, могучий чародей, свою силу перед гостями заморскими.
— Прости, Государь, да сила чародейная не для потехи чужеземцев дана, — ответил волхв. — Только для защиты ею владеем, не для скоморошества.
— Значит, против воли государевой идёшь? — прищурился Чеслав.
— Государь!
Вперёд с неожиданной резвостью выскочил Завид.
— Не гневись на Твёрда Радиславича, Государь! — зачастил придворный волхв. — Прав он! Что же это за потеха такая, чтобы верных слуг стравливать? Дозволь, я ему объясню, обскажу всё!
— Дозволяю, — небрежно махнул рукой Чеслав. — Расскажи ему, что у нас тут творится, а мы все послушаем.
— Благодарю, Государь, — поклонился Завид и, обернувшись к Твёрду, произнёс: — Вижу я не по нраву тебе, и капище новое, и боги, которых Государь принял.
— Государю виднее, каким богам требы приносить, — глядя Завиду в глаза ответил Твёрд. — моё дело границы охранять, а не суды над правителем судить.
— Верно говоришь. А знаешь ли, каким богам тут поклоняются?
Твёрд подозревал, что он-то гораздо лучше Завида представляет, что это за боги и чего они хотят, но рассказывать об этом не торопился, не хватало ещё чтобы подумали, будто понимает он с чем столкнулся.
— Ходил я по разным землям, и по северным, и по южным, — покачав головой, ответил владыка Вежи, — но таких богов вижу впервые.
— А слыхал ли ты о Безымянных богах? — вкрадчиво поинтересовался Завид.
— Не слыхал, — мотнул головой волхв. — Что же это за боги такие, у которых и имени-то нет?
— Есть у них имена, да по воле чёрной и по глупости человечьей позабыли их.
— И чьи это козни? Неужели Тьма пустила корни в сердцах людских?
— Не Тьма, дорогой собрат, нет, не она. Светлые боги тут постарались. Они, да наши с тобой предшественники — те, кому подарили они волховскую силу.
— Светлые боги с Тьмой бьются…
— Не только с ней! В стародавние времена, когда не было Тьмы, древние боги царили на всех землях, на всех морях! Всё они видели, обо всём знали, но не заметили, как росла у самых их ног измена. Коварством и хитростью Светлые боги сбросили своих благодетелей в недра земные, сковали их нерушимой твердью и подарили людям свет. Но именно тогда, на беду людей и появилась впервые Тьма, а уж с ней предатели и изменники, объявившие себя богами и покровителями Светлой земли, ничего поделать не смогли.
Завид врал так вдохновенно и убедительно, что в какой-то миг Твёрд даже усомнился в собственной правоте. А вдруг, правда, это не измена зреет в тёмных подземельях, а избавление? А вдруг стоит лишь отречься от бессмысленной борьбы и наступит благо, которого не было сотни лет и сгинут без следа все вурдалаки да отродья? Только правда она всегда бывает лишь горькой да колючей, чтобы за пазухой её не утаить было, а эти речи приторной сладостью отдают, будто не волхв говорит, а купчина ушлый, который только и ждёт, чтобы простаку какую-нибудь пакость всучить.
— Выходит, если Светлые боги Тьму породили, так они с ней заодно? — осторожно спросил Твёрд.
— Если и не заодно, то точно уж не лучше, — вскинулся Завид. — От гордыни своей, от жадности до власти, обрекли на Светлые боги на вечную войну с Тьмой.
— И что же, не ужели избавление есть?
— Есть, брат мой! Есть!
В глазах Завида вспыхнул фанатичный огонь. Похоже, он действительно верил в то, о чём рассказывал. Выходит, никто ему не давал читать настоящих книг? А может давали, да он в них разглядел только то, что хотел увидеть?
— Надо вернуть Безымянных богов! — продолжил придворный волхв. — Надо вспомнить их имена! Надо снова приносить им требы, поить их кровью виновных, чтобы вернулись к ним силы, чтобы они поднялись во весь рост и изгнали, и Тьму, и Светлых богов! Тогда и жизнь наступит другая! Не будет больше ни Света, ни Тьмы, ни богатства, ни бедности, даже мужчин и женщин не будет!
— А что же нам останется? — Удивился Твёрд?
— Пустота, — от полноты чувств Завид припечатал кулаком ладонь. — Будут одна первородная Пустота да Блаженство!
— А как же роды людские? Как же города наши? Как же леса? Горы? Реки? Небо? Земля?
— Всё это создано лишь для радости Светлых богов, — отрубил Завид. — Всё должно быть отдано Безымянным богам на откуп! Виновны мы, что во всём этом взросли, но прощены будем, ежели всю скверну истинным владыкам отдадим.
— Вопросов у меня много, — задумчиво протянул Твёрд, краем глаза отметив, что Завидовы ученики довольно грамотно обходят его с трёх сторон.
— На слово мне не веришь? — понял его сомнения по-своему придворный волхв. — Знал я, что сомневаться будешь, поэтому и предлагал тебе уехать.
— А остальные, выходит, согласились?
— Те, кто умнее, согласились, а остальные… недолго им осталось. Решай, брат.
— Я хочу спросить, Государь, — повысив голос, произнёс Твёрд. — Позволишь ли?
— Говори, — отозвался с трона Чеслав.
