Двое нищих без всяких проблем прошли через рыбацкие кварталы, провонявшие гнилой требухой и нечистотами, через только-только просыпающийся базар, ещё сонный, не бушующий, лишь слегка рокочущий. Проходя мимо прилавка зеленщика, один из бродяг умудрился стащить пару яблок и предложил ворованное товарищу. Тот не отказался.
От базара они свернули на юг и побрели к окраинам. Тоже, в общем-то, ничего удивительного. Нижний город давно поделён между «ночными дворами» — воры и грабители ревностно следят, чтобы никто без спроса не промышлял на их территории. Так что те, кто не желает делиться с местными татями, устраиваются вне пределов их владений — за городской стеной, там хоть и меньше возможностей разжиться чем-нибудь, но не приходится платить за каждый шаг.
Ворота из города оказались открыты, никто бродяг не остановил, они проскользнули мимо лениво развалившихся стражников и пристроились в тени стены, видно совсем обессилев. Десятник дозора проводил побирушек хмурым взглядом и брезгливо сплюнув, пробормотал:
— Развели тут псоватых[1]…
— И не говори, старшой, — откликнулся сидевший рядом с ним стражник. — И чего их государь приваживает? Раньше гнали таких взашей.
— Говорят, они милость богов чуют, — отозвался десятник. — Только я думаю, что кроме воровства да другой пакости, ничего от них не дождёшься.
— Это точно, — согласился стражник. — А чего это ворота в Верхний город закрыли, а у нас всё тихо?
— Потому что лиходеи из Верхнего города не выбрались, — пояснил десятник. — Там целая шайка лиходеев была, и государя пытались убить, и бояр. Говорят, самого воеводу Радислава порешили.
— Как так? — разинул рот стражник.
— Варежку захлопни, — рявкнул старшой. — В детинце изменники оказались, вот и оборотили всё, как захотели, насилу их остановили, да не всех успели ночью поймать.
— Это что же будет дальше?
— Что будет — это не наша с тобой забота. Что прикажут, то и делать станем.
Стражники так увлеклись разговором, что не заметили, как бродяги, которые внимательно прислушивались к разговору, переглянулись, молча поднялись и, всё так же покачиваясь, двинулись дальше.
— Слыхал? — спросил Чеслав, когда они отошли достаточно далеко. — Оказывается, мы не только меня убить хотели, но и Радислава порешили.
— Лиха беда начало, — откликнулся волхв. — Они на нас сейчас всех собак вешать начнут.
— Но ворота в город не закрыли.
— Наверное, думают, что не хватило бы у нас сил морем переправиться. Помнишь, стражники что-то про лодку говорили? То, что мы на вязанке хвороста переплывём, никто пока не сообразил — не по чину нам.
— Кстати, всё забываю спросить, — вскинулся Чеслав. — Что ты с тем пареньком сотворил? Со стражником. Татя в подворотне одним тычком убил, а этого пожалел?
— Ещё чего, — отмахнулся Твёрд. — Убивать его надобности не было. Если бы его порешил, то и остальных двоих пришлось бы, а если бы один убежал или орать начал? Да нас бы повязали ещё до заката. Я на него морок навёл, слабенький. Такой знахарки деревенские на местных лапотников нагоняют, чтобы не шастали где ни попадя. Только это у меня все силы отняло, ты сам видел.
— Пока нас твоя догадливость хранила.
— Нас боги хранят, никак иначе. Сто раз уже могли схватить, саблей или ножом приголубить, но держимся ещё.
— Куда теперь пойдём? — спросил Государь.
— Из города мы выбрались, да в лохмотьях и без денег далеко не уйдёшь.
— В твоём доме наверняка схрон есть.
— Есть, да только думаю, что нас там уже ждут. Не настолько жрецы глупы, чтобы всерьёз думать, что мы до сих пор по Верхнему городу бегаем. Я бы обязательно хоть пару человек в засаду посадил.
— Так значит некуда идти?
— Есть-есть. Только осторожно надо, там тоже могут быть соглядатаи, а сил на второй морок у меня уже нет.
— Убьём соглядатая или в полон захватим?
— Тогда те, кто за нами идёт, быстро сообразят где мы. Нет, тут надо действовать хитрее…
Они провозились почти до полудня, зато разыскали ещё четверых бродяг, которые за все деньги, отобранные у ночных лиходеев, согласились помочь в непыльной работе, а после получить ещё сверху. Так что к воротам дома Мала пришли уже не двое бродяг, а целых шестеро, один из бродяг — самый крепкий вышел вперёд и замолотил в калитку, набранную из толстых плах. Спустя некоторое время в калитке открылось окошко и совсем неласковый голос рявкнул:
— Чего стучишь, шваль?
— Хозяин, найми нас на работу, — ничуть не смутившись, предложил главный бродяга. — Недорого возьмём — по три медяка на брата. Любую работу справим, хошь — дрова поколоть, хошь — нужник вычерпать или мусор убрать.
— Пошли прочь, рваньё! — ответил слуга.
— Ты погоди ругаться, хозяин, — Твёрд выступил вперёд и посмотрел в упор на привратника. — Не хочешь по три медяка, мы и за два поработаем. Так, братва?
Нищие одобрительно загомонили.
То, что его узнали, Твёрд понял сразу и, давая слуге время опомниться, уточнил:
— Так, что? По рукам?
— Ладно, — придя в себя, быстро ответил холоп. — Дров наколете, да уголь в сарай перетаскаете. По два медяка на брата.
— По рукам, — ухмыльнулся волхв.
