Безымянный город полностью

УДК 821.111–312.9(73)

ББК 84(7Сое)-44

Howard Phillips Lovecraft

LE CARNETS LOVECRAFT. LA CITE SANS NOM

Печатается с разрешения EDITIONS BRAGELONNE

Text by H. P Lovecraft and illustrations by Armel Gaulme

© Editions Bragelonne, 2019

© Armel Gaulme

© Д. Афиногенов, перевод на русский язык

© Я.Хусаенова, перевод на русский язык

© М. Тютина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Говард Филлипс Лавкрафт (1890–1937) родился и умер в городе Провиденс. Он несомненно является самым выдающимся писателем ХХ века, работавшим в жанре мистики, фэнтези и «космических ужасов». Порожденные богатым воображением Г.Ф. Лавкрафта литературные образы вдохновили целые поколения писателей, художников, кинематографистов, музыкантов и создателей игровых вселенных от Нила Геймана до Мишеля Уэльбека и группы Metallica.

Армель Гольм родился в 1981 году в семье этнолога и известной журналистки и окончил Академию Жюлиана в Высшей школе искусств Пеннинген. Вдохновленный работами художников Джона Хоу и Алана Ли, произведениями Беатрикс Поттер и мультипликацией Вольфганга Райтермана, он иллюстрирует детские книги, работает концепт-художником в рекламе и индустрии развлечений, а также занимается преподавательской деятельностью. Книги с его работами, вышедшие в издательстве Caurette, – артбук «Бестиарий» и богато проиллюстрированный рассказ Редьярда Киплинга «Человек, который хотел стать королем» – были тепло встречены читателями.

Рассказ Г. Ф. Лавкрафта «Безымянный город» впервые был опубликован в год своего написания (1921), в ноябрьском выпуске любительского журнала The Wolverine. Позже, в 1936 году, он появился в Fanciful Tales Of Time and Space[1], а затем, в 1938 году, – в Weird Tales[2].

Данный рассказ повествует о древнем, погребенном в песках городе, что населен необыкновенными существами. В своих произведениях Лавкрафт еще не раз будет обращаться к данному месту и его удивительным жителям. В этом же рассказе впервые упоминается вымышленный обезумевший поэт Абдул Альхазред.

В 2017 году Армель Гольм решил запечатлеть в рисунках образы, навеянные произведениями Г. Ф. Лавкрафта. Это было вызвано не только желанием отдать дань уважения знаменитому писателю, чье творчество послужило источником вдохновения для молодого художника, но и своего рода катарсисом, переживаемым им после прочтения, настоятельной потребностью поделиться мыслями и чувствами. Спустя два года рассказы Г. Ф. Лавкрафта с иллюстрациями Армеля Гольма увидели свет.

Я знал, что над безымянным городом, к которому я приближался, тяготеет проклятие. Я ехал по выжженной, залитой лунным светом долине и уже различал вдалеке очертания городских строений, что выступали из песка, словно трупы из плохо засыпанных могил. Искрошившиеся от времени камни этого пережитка прошлого, прадеда древнейших пирамид, как будто источали страх. Ужас, встававший у меня на пути невидимой преградой, замедлял поступь моего верблюда; мне казалось, некто убеждает меня отступиться, не доискиваться зловещих тайн, которые не открывались никому и никогда.

Безымянный город располагался в самом сердце Аравийской пустыни, его полуразрушенные стены были теперь немногим выше песчаных дюн. Он погиб еще до того, как были заложены первые камни Мемфиса или обожжены первые кирпичи Вавилона. Не существует предания столь древнего, что могло бы поведать о его названии или о той поре, когда в нем кипела жизнь. Однако слухи об этом городе передаются шепотом из уст в уста у костров простолюдинов и в шатрах шейхов, и кочевники сторонятся его, не зная сами почему. Именно о нем безумный поэт Абдул Альхазред грезил той ночью, когда сложил свой исполненный темного смысла стих:

Мне следовало бы знать, что у арабов есть веские основания обходить безымянный город стороной. О, этот город, породивший множество легенд! Никто из людей не может похвалиться тем, что видел его воочию. Да, мне следовало бы послушать арабов, однако я пренебрег их советами и, оседлав верблюда, отправился в пустыню. И добился своего: я единственный зрел безымянный город, и оттого на лице моем навеки запечатлелся страх, оттого я вздрагиваю, когда по ночам хлопает ставнями ветер. Я набрел на него, застывшего в ненарушимой тишине бесконечного сна; он явился мне в холодных лучах луны среди пышущей жаром пустыни. Глядя на него, я понял: моя радость от того, что поиски увенчались успехом, куда-то улетучилась; я расседлал верблюда и решил дождаться рассвета.