– Мой MU семь суток подпитывал ее программой SHI IM TI, – помедлив, неохотно отозвался бог.
– И акушерка ведает теперь не меньше, чем Иргиль незаменимый. Что дальше? – тотчас продолжила богиня, уставившись с холодным любопытством в бессменного доселе ассистента.
Серел лицом Иргиль.
– Я ведаю отныне в деле ассистента не менее, чем ты. Что дальше? – напористо взорвала тишину богиня еще раз.
– Осталось научиться делать то, что знаешь, – угрюмо, обессилено ответил мастер.
Ужас свершившегося таял. Накатывал покой. Один мардукский полновесный, тяжкий цикл он был бессменным ассистентом при Энки. Оберегал. Учил вторгаться в клетки микромира: в хромосомы, гены, искать такие сочетания геномов, чтоб из-под скальпеля и микроскопа мутантное являлось совершенство, а не монстры.
Теперь же ученик подрос и накопил свой опыт. И подготовил ассистента. На этом – все. Ушли, истаяли интриги и ледяной прибой из зависти и злости из лагеря Энлиля. Отпало самоистязанье мозга в экспериментах на хирургическом столе. Отхлынули заботы о дворце, возложенные на него.
ОН ОБРЕТАЛ ПОКОЙ.
За белой дверью хрипло заорали:
– Кр-р-р-р-ра-а-азь! – Ор перерос в визгливый клекот. Затем пошли аплодисменты, тяжелым плеском омывая стены, будто упившись вдрызг, огрузлый великан, затащенный на представленье, со скотским хамством бил в ладоши на скорбном монологе, требующем тишины.
Нахрапистая мешанина звуков, нафаршированная злобой, – ударили по слуху Нинхурсаг. Она содрогнулась, придвинулась к Энки:
– Кто… там за дверью?!
Бог не ответил, вглядываясь в ассистента: «Ты выбрал?» Рассасывался, растекался гнев. Он стал осознавать, что натворил, прогнав Иргиля. Болезненно и виновато ныло сердце.
– Я выбрал, господин. Туземцы меня примут. Я отобрал средь них двенадцать лучших самок, чтоб имплантировать в их яйцеклетки наши гены. Все племена об этом знают: чем мы засеем лучших дочерей, кто породит помошников богов LU LU – почти таких, как мы.
Я проведу остаток жизни среди них.
– Вонь… шкуры… грязь… болезни… ты предпочел все это пиршеству работы при Энлиле? Я удивлен, Иргиль.
– Зарыть отбросы пищи – вонь исчезнет. Грязь можно отскрести, отмыть, а шкуры выдубить. Болезни лечатся. Я научу их этому. И главному – травить и убивать скота внутри людей: чему учил тебя.
Но научить Энлиля не быть скотом над человеком – мне не по силам.
Энки невольно оглянулся.
– Не бойся, господин, здесь нас никто не слышит. – Он выпрямлялся, отдаваясь облегченью: свободен, наконец!
– Позволь перед уходом оставить для тебя советы, – устало, тихо попросил старик.
– По-моему, ты нас пугаешь.
– Нет, мой господин. И если он способен размножаться…
– Он стерилен. Я применил энзимы для разрыва нити ДНК и слил в ней третью пару хромосом кошачьей самки X-X и наши мужские Х-Y. Гибрид заполучил итоговые хромосомы Х-Х-Y. Его геном бесплоден.
– Вот это – лучшее, что сделано тобой. И все же… – старик замолк.
– И все же… что ты предлагаешь?
Иргиль молчал. Гортань, язык и связки мастера чуть трепетали, сопровождая мысленный ответ лишь для двоих:
– Пока он в клетке – уничтожить.
