Я был поражен. Бернэ как раз прервал дискуссию по вопросу о Резолюции 5.11, высказав предположение, что поправка должна быть принята; но никакого согласия об этом достигнуто не было. Но, коль скоро положение было высказано, оно могло попасть в протокол конференции, а это подорвало бы призыв к полному запрету на октябрьской конференции КИТЕС.
Я поднял мандат и лихорадочно осмотрел зал заседаний, чтобы увидеть, дошло ли до кого-нибудь значение того, что сказал Бернэ. И одновременно со мной поднял мандат представитель американской делегации Маршалл Джонс.
— Господин Председатель, — сказал он сурово, — позвольте заметить, что США не согласны с тем, что был достигнут консенсус в вопросе о принятии поправки к Резолюции 5.11. В связи с этим доводим до всеобщего сведения, что решение о принятии поправки к Резолюции 5.11 принято не было.
К моему облегчению, Лики согласился с этим:
— Возражение принято.
Перед отлетом домой мы с Дейвом решили написать пресс-релиз и отослать факсом Сьюзи и Чармиэн в Лондон для скорейшего распространения. Мы спросили у администратора, можно ли воспользоваться пишущей машинкой и ксероксом, и она отвела нас в офис управляющего. Копируя доклад Роуана Мартина, я заметил, что на факсимильный аппарат пришел факс на японском языке. На верху листа было написано мелкими буквами: «КИТЕС, Лозанна» и номер факса секретариата. Кроме нас, в офисе никого не было. Я быстро скопировал факс и вставил обратно в аппарат.
— Там должно быть нечто интересное, — сказал я Дейву.
— Возможно, планы японской делегации на отпуск, — пошутил тот.
Ему не следовало быть столь скептичным, но мы поняли это уже в Лондоне.
— Кто-нибудь из вас знает, кто такой Канеко? — однажды спросила Сьюзи, войдя к нам.
— Канеко? Да слышали краем уха. А что?
— Я попросила перевести этот факс. Он был послан господину Вада. А это еще кто такой?
— Вада был членом японской делегации в Габороне, но больше я ничего о нем не знаю, — сказал Дейв.
— Постой-ка, — сказал я. — Канеко — представитель Японии в секретариате КИТЕС.
Я порылся в бесчисленных папках и быстро нашел требуемое. Переводы вырезок из крупнейших японских газет.
— Вот, — протянул я. — Статья Канеко против запрета на торговлю костью.
— Вот те раз! — сказала Сьюзи.
— И что же там написано? — спросил Дейв.
— Факс от Канеко с инструкцией Ваде, на какие пункты, по его мнению, следует обратить внимание японской делегации на конференции КИТЕС в Габороне при выражении оппозиции запрету на торговлю костью.
Мы с Дейвом прочитали перевод.
— Ну, каково? Стало быть, секретариат инструктирует делегатов с позиции японских торгашей, — сказал я.
— Вот и верь после этого, что КИТЕС займет нейтральную позицию, — сказала Сьюзи.
— Непременно включим эту историю в наш финальный доклад о торговле костью, — подумав, сказал Дейв.
— Может, хоть это заставит людей задавать вопросы, с кем же КИТЕС на самом деле.
Программа расследований на месте была выполнена как нельзя полнее. Материала в нашем распоряжении имелось с избытком. Оставалась, пожалуй, самая ответственная часть всего нашего предприятия — на базе двухлетних расследований составить доходчивое и хорошо иллюстрированное изложение, разоблачающее торговлю слоновой костью, для распространения среди делегатов конференции КИТЕС в Лозанне в октябре 1989 года.
Весь штат ЕИА взялся за дело, засучив рукава. В течение нескольких последующих недель работа шла в таком нарастающем темпе, будто все ощутили прилив сил. Засиживались до девяти каждый вечер, а многие, в том числе Чармиэн, Сьюзи и Рос, которые теперь были у нас на полной ставке, работали и по выходным.
