За вторым столиком была игра в карты, нужно было получить две и набрать на них больше очков, чем крупье. Можно было сменить одну карту, попыток победить было так же три. На второй попытке ко мне пришел туз, и я выиграл, получив в качестве приза серебряный значок и опыт, пусть и меньше, чем за проигрыш. Третьим испытанием была игра в кости, и тут я уже с первой попытки получил золотой значок. И опыт. Следом шли еще одни карты, испытание было схожим, но выдавалась только одна карта, а раундов было пять. Я победил со счетом три-два и получил значок железный.
Последней была вариация лото, где нужно было с первой попытки набрать большую сумму на пяти бочонках. Бочонки тянул сам крупье и только он, поэтому в этой игре я проиграл, хотя и возмущался всю игру. Но опыт за игру получил. Этот же крупье, не замечая моих возражений, отвел меня за руку к мишени, забрал значки и выдал пять дротиков, сам же вооружился семью. На бросках в цель я его обыграл, пусть и с совсем небольшим отрывом — сказалась игровая ловкость. Призом стал серебряный жетон с изображением четырехлистного клевера, увеличивающий параметр удачи на один пункт. И вновь опыт, что радовало неимоверно. Жаль, что такие лабиринты попадаются очень редко, дай бог, один на пару сотен секторов.
Позади мишени открылась дверь, и я вышел наружу. Вышел я, кстати, из середины лабиринта. Наверняка было еще и третье испытание, для тех, кто все время ошибается. Мысль, на кой черт устраивать подобные испытания в лесной глуши, где никто не ходит, легко перебила другая — потому что гладиолус. Я б еще спросил, зачем монстры охраняют шахты, по сути, не нужных им ресурсов.
Я шел обратно вдоль стены лабиринта и вдруг вспомнил, что собирался отделить от себя продырявленную кирасу. Пришлось ее снять, оставшись в синей куртке, которую я носил вместо поддоспешника, и закинуть в инвентарь. Защищенными остались только голова, ноги и руки. В таком виде я дошел до избушки, наездницы удивились, но ничего не спросили. Показываю им жетон, де еще и выражение лица делаю соответствующее — "вот, обменял защитное железо на серебряный артефакт". Ангелика и остальные кивают.
Когда я вернулся к ведьме, она и Михалк деловито беседовали, попивая что-то из деревянных кружек.
— Я Вам денежку принес, за квартиру, за январь — я показал жетон.
— Серебряный. Не безнадежен, но и не счастливчик, — констатировала ведьма, пропустив мимо ушей мою шутку. — Удача тебе нужна, чтоб все начинания хорошо заканчивались, а дела спорились. Подойди.
Я подошел, ведьма положила мне руку на левое плечо, небольшое сияние спецэффектов, и:
— Жетон можешь себе оставить. Обычно я за него прошу злата тысячи полторы, но тебе отдаю так, в счет договора.
— Я договорился с достопочтенной Лукирией, что ее внучка станет травницей в нашем замке и откроет в нем лавку по продаже зелий.
— Лукиниэль, внученька, выйди.
Из соседней комнаты появилась наша будущая мастерица зелий. Первое, что я увидел, это жгучие карие глаза на милом личике. Смуглая кожа девушки и ее темные длинные волосы создавали приятный контраст со светлым платком и сарафаном, расшитым наподобие коры березы — белый с черными прожилками. Платок был повязан на манер банданы и не скрывал острых эльфийских ушей, притом, что Лукирия явно относилась к человеческой расе. А у Лукиниэль в описании четко читалось "полуэльф".
— Здравствуйте, — произнесла травница. Голос у нее был мягкий, приятный, почти как у эльфов.
— Ее отцом был эльфийский генерал из рода березы, а ее мать я выносила от барона с самого юга земель рыцарей. Барона этого сюда случайно занесло, бежал по лесу от чудищ и от врагов, попросился переночевать, слово за слово, и переночевали в одной постели. Я его потом и не искала, говорят, южных баронств нету больше. Мать Лукиниэль заприметил проезжавший по этим лесам эльф, воевода какого-то эльфийского князя, и увез с собой в замок.
В нашем замке обосновался род ясеня, а Лукиниэль-то была из рода березы. Вряд ли наше местное население примет ее в штыки, но и с распростертыми объятиями не встретит. Но это ничего, мы берем эту полуэльфу в наем, а не в семью. Приживется, освоится, эльфы к ней привыкнут, и все будет путем. Кроме того, род березы — это маги, может быть, удастся вырастить из травницы друидессу или колдунью. Все это я успел чиркнуть Мише, пока Лукирия рассказывала.
— Помню, там было много деревьев и красивых людей, то есть эльфов, — перехватила нить разговора внучка. — А потом, однажды, все стали кричать и размахивать руками. Оруженосец моего отца увел меня из замка. Он сказал, что напали демоны, привел к бабушке и ушел разыскивать выживших. Ни его, ни родителей я больше не видела.
