Но все, что ему досталось, – мотыльки, звезды и осознание, что он уже не такой, как прежде. И он вполне мог обойтись без этого. Ему хотелось вновь стать привычным Серефином. Ну, за исключением момента, когда он целовал красивого транавийского парня, влюбленного в него. Серефином, который знал, что нужно его стране и как удержать трон. Серефином, который вполне мог стать отличным королем. А не Серефином, которого мучили все эти кошмары.
Надя нежно провела рукой по его волосам, что, как ни странно, подарило ему успокоение, а затем встала и подошла к сидевшей неподалеку Париджахан. Чем дольше продолжалось их путешествие, тем мрачнее становилась аколийка. И Серефин никак не мог понять, что с ней происходило.
– Ох, смотрю, ты уже не пытаешься расцарапать себе лицо, – заметила Остия, занимая место, которое только что оставила Надя. – Может, поговорим про Кацпера? – продолжила она с понимающей усмешкой на губах.
– Перестань.
Ее улыбка стала шире.
– Так и знала.
Он застонал и положил голову ей на плечо.
– Я столько лет ждала, когда ты заметишь! – воскликнула она.
– Да перестань! – взмолился Серефин.
– Я думала, ты о чем-то догадывался, когда повысил его, но оказалось, ты лишь проявлял дружелюбие! Не могла же я сказать: «Эй, Серефин, солдат, которого ты только что повысил до своего личного помощника, влюблен в тебя по уши. А ты настолько сильно задираешь свой королевский нос, что даже не замечаешь этого».
Он вздохнул.
– Я рада, что ты догадался.
Она махнула рукой Кацперу, и тот протянул Серефину жестяную кружку с чаем.
– Что за…
– Мы застряли здесь на какое-то время, – сказал Кацпер. – Малахия не знает, что делать дальше.
– Все очень сложно! – крикнул Малахия с другого конца лагеря.
Надя за это время успела забраться к нему на колени и, положив голову ему на плечо, вместе с ним что-то изучала в книге заклинаний. Что бы ни думал Серефин о Малахии, он вдруг почувствовал, как закололо в груди при взгляде на них.
Так что он вновь сосредоточился на кружке с чаем.
– Где ты… Где ты взял это? Таскал все время с собой? – Серефин поднялся и направился к рюкзаку Кацпера, стоящему позади них. – Что еще у тебя там есть? Может, у тебя там поместилась целая королевская кухня?
Кацпер рассмеялся и слегка толкнул Серефина.
– Кровь и кости, мне бы этого хотелось. Хотя мое самое большое огорчение – узнать, как вы, придворные, едите.
– Но это лучше, чем крестьянская еда, – высокомерно отозвался Серефин.
– Это точно, – согласился Кацпер.
Серефин нахмурился:
– А если серьезно. У тебя в рюкзаке есть алкоголь?
– Сначала выпей это. И возможно, я что-нибудь отыщу.
– Ты слишком балуешь меня.
– Это точно.
Пока Серефин потягивал чай, Кацпер постарался обработать царапины на его лице. Если в них начнется заражение, то Серефин окажется в совершенно новом клубке неприятностей.
– Так ты расскажешь нам, что происходит? – поинтересовался Кацпер.
Серефин поднес кружку ко рту, чтобы немного потянуть время. Он сам еще пытался это понять, к тому же ему не позволялось никому рассказывать о втором боге. Даже сейчас при мысли о нем Серефина охватила паника.
Надя и Малахия начали о чем-то спорить на другом конце лагеря. Но Серефину не удалось разобрать, о чем именно.
– Я просто пытаюсь избавиться от божественных бредней, – сказал он.
– А потом?
– Что ты имеешь в виду?
Кацпер откинулся на пятки, и Серефин вздохнул:
– Для начала необходимо выжить.
– Я не вернусь в Гражик, если придется терпеть двор Руминского, – пожаловалась Остия.
Серефин закатил глаза, но ему не удалось выдавить даже улыбку в ответ на ее слова. Если он не выживет, то в Гражике не останется двора, в который придется возвращаться. Возможно, от Транавии вообще мало что останется.
Катя подошла к ним. Остия тут же пододвинулась, и царевна опустилась между ней и Серефином. Ее темные волосы растрепались и спутанной копной висели вокруг головы.
Вздохнув, она подперла рукой подбородок и покосилась на Надю с Малахией.
– У него есть ваши реликвии? – спросил Серефин.
– Не знаю. Но зато у нее есть реликвия, способная убить его.
Серефин выпрямился, не обращая внимания на протестующий возглас Кацпера.
– Что?
– Ворьен из берцовой кости своятовы Александры Можаевой…
– Кровь и кости, вы ужасны, – выпалил Кацпер.
Катя пожала плечами.
– Не представляю, где она его взяла, но если и существует что-то способное убить такого сильного Стервятника, то только этот кинжал. – Она откинулась назад и оперлась на руки. – И они оба оказались не такими, как я ожидала.
Как же легче все казалось, когда Серефин думал о нем как о парне, восседающем на троне из костей и наблюдающем за тем, как Изак Мелески издевается над сыном, которого убил несколько часов назад. Как же легче все казалось, когда Серефин считал Малахию только Черным Стервятником с безжалостной улыбкой, холодными словами и планами о государственной измене.
Но сейчас он видел лишь подростка, который сидел на другом конце лагеря и радостно улыбался калязинке, расположившейся рядом с ним.
– Если я смогу достать этот кинжал, то нам останется лишь дождаться подходящего момента для удара.
