Могильный холод опалил ее плечо, когда кончики пальцев Маржени заскользили в миллиметре от кожи, оставляя после себя синяки, которые почти сразу же исчезали.
– Ты знала, – в ужасе прошептала Надя. – Знала, что он сделает.
Надя протянула руку к нему, но рычащее чудовище огрызнулось в ответ, и тут же изо рта, заполненного зазубренными железными гвоздями, хлынула кровь. Слезы застыли у Нади на щеках, а из носа закапала кровь.
– Так вот каким оказался твой план? Ты отправила меня сюда, чтобы воспользоваться им, внушить неприязнь к богам, чтобы… Что?
Малахия упал на одно колено, и сквозь его кожу прорвался позвоночник. Надя зажала рот рукой, сдерживая рыдания.
Пальцы Маржени сжали ее затылок, не давая отвернуться. И в тех местах, где соприкасалась их кожа, тут же полилась кровь. Но Надя и сама не могла отвести взгляд, когда его кости затрещали и начали изгибаться, корежиться, прежде чем разлететься на осколки. Кровь хлынула из его глаз… множества глаз. Их оказалось так много, что вряд ли он видел мир без боли. Вряд ли мог вообще что-то видеть.
Надя любила Малахию. Даже сейчас, на вершине горы богов, где он ковал последние кусочки своего чудовищного плана с ненавистью в сердце к ней. Его предательство за ее предательство.
И он погибнет здесь. Да, Малахия обладал силой богов и знал, как использовать ее, но, ох, он был таким молодым – всего лишь подростком, – а боги знали, как обратить силы, дарованные ему хаосом, против него. Они и раньше сталкивались с богами хаоса, но всех их уничтожили, как уничтожат и Малахию.
Ему не выжить.
Она провела пальцем по Надиной щеке, продолжая удерживать затылок. А Надя вздрогнула, почувствовав, как расползается кожа под лаской богини.
Она обернулась и посмотрела на Марженю.
– И я люблю тебя, – прошептала Надя, а затем отвела ладонь с шрамом от груди и повернула ее в сторону Малахии.
Рука Маржени соскользнула с ее затылка на спину. Достаточно одного движения, одного неверного прикосновения, и богиня лишит ее жизни. Ведь Надя ей больше не нужна, потому что, несмотря на свою преданность, все еще задавала слишком много вопросов и слишком сильно во всем сомневалась. А еще умудрилась полюбить чудовище.
Можно ли любить бога? Нет, это невозможно.
В глазах Малахии вспыхнул едва заметный проблеск, частичка ясности.
А затем его руки обхватили ее руку – смертную и сверхъестественную, – и железные когти впились в ладонь. Вспышка боли, от которой перед глазами заплясали звезды, тут же стихла, когда она нырнула в темный источник магии и отдала силу ему. Малахия стал жуткой и безумной тьмой, в которой виднелся треснувший ореол божественности и целый океан ужаса. Такой же, как и у нее.
Марженя выступила чуть вперед, когда Малахия, пошатываясь, поднялся на ноги. Чудовище – хаос, – получившее новые силы. Обладающее разумом. Черный Стервятник, полностью контролирующий магию, бурлящую в нем. Контролирующий, потому что темная сила Нади чуть успокоила его хаос. Узы сломлены, перекованы.
«Уходи», – выдавила Надя сквозь наполненный кровью рот.
Но он лишь покосился на нее, словно чувствовал, что смертельная хватка Маржени стала ощутимой. А затем усмехнулся и вонзил свои железные когти в грудь богини.
Смерть богов подобна взрывной волне, но не расходящейся во все стороны, а втягивающей все в себя, пока не остается лишь краткая вспышка, сменяемая пустотой.
Нет! Она дала ему силы, чтобы он мог сбежать.
Она не желала этого!
И за мгновение до удара Малахии все вокруг стихло. Остался лишь снег под ногами, метель, бушующая в воздухе, и абсолютная, полнейшая пустота.
Другие боги скрылись. Никто не рискнул навлечь на себя гнев убийцы бога.
Малахия повернулся к ней, и она невольно попятилась назад. Ей хотелось лишь освободить его. И, судя по всему, он отблагодарит ее за это смертью.
«Их имена потеряны и забыты. Этих богов хаоса, этих существ лукавства и риска. Но те, кто их уничтожил, все еще живут: Марженя, Вецеслав, Пелын и Алёна. И продолжают убивать тех, кто хотел сразить их своими силами. После чего цикл запускается вновь, и вновь, и вновь».
