Роман убрал пальцы с клавиатуры печатной машинки. Нужно писать новую статью для Дакра, но как только он сел за работу, в голове возникли совсем другие слова.
Уже стемнело, в доме было тихо. Но если прислушаться, можно было различить приглушенный голос Дакра на первом этаже, скрип половиц под сапогами и скрежет входной двери.
Здесь так было каждый день – таинственные встречи, приходы и уходы. Роман все время сидел на втором этаже, брал еду в комнату и делал заметки для Дакра, когда бог подавал ему идеи для статей. Роман мог бы счесть себя пленником, если бы не ужас, который он испытал в запертой комнате под землей.
Он подумал о двери в гостиной, ведущей в другой мир.
Дакр хотел, чтобы новая статья была готова завтра утром, и Роман вздохнул, глядя на свои печальные строки. Болела голова, как будто он перенапрягся в тот день, когда пытался вспомнить потерянные годы. Он потер глаза и смирился с тем, что сегодня слова к нему просто не идут.
Китт встал, разминая затекшие плечи, погасил свечи и постоял в темноте, вдыхая тени и струйки дыма. Медленно, на ощупь, добрался до тюфяка и лег на холодные одеяла прямо в комбинезоне и ботинках.
Наверное, он устал сильнее, чем думал.
Заснул он через несколько мгновений.
Девочка. Маленькая хрупкая девочка с двумя косичками цвета воронова крыла – такого же оттенка, что и у него. Щеки у нее раскраснелись от летнего зноя. Улыбаясь, она тянула его за руку.
– Сюда, Карвер! – воскликнула она.
Роман засмеялся и послушно пошел за ней по траве. Они шли босиком, в венках из маргариток – хорошо, что отец не видел. Перед ними расстилался сад с увитыми плющом беседками и идеально подстриженной живой изгородью. Под знойным полуденным солнцем цвели розы, жужжали пчелы и гудели стрекозы.
– Дел, куда ты меня ведешь? – спросил он.
Сестра тянула его дальше.
– В тайное место, – хихикнула она.
Они шли в конец сада, в самую чащу, где их было не видно из дома. Среди терновника росла дикая ежевика. Они ели ее горстями, перепачкав руки фиолетовым соком.
– Роман? Джорджиана? – позвала мама. – Пора ужинать.
«Теперь я вспомнил, – вздрогнув, подумал Роман. – Мы предпочитали средние имена».
Вспыхнули еще воспоминания, сливаясь одно с другим. Роман переживал дни, которые когда-то казались скучными и несущественными – снова и снова одна и та же рутина, – но теперь эти новые открытия успокаивали и завораживали. Он больше не был один в этом огромном доме. У него была сестра Дел – беззаботная, смелая и капризная.
Он увидел день, когда она родилась. Когда он впервые бережно взял ее на руки, за окнами лил дождь. А потом он увидел день ее смерти. В пруду отражались грозовые облака, а ее тело плавало лицом вниз. «Я закрыл глаза всего на мгновение». Увидел, как по воде расходилась рябь, когда он плыл к ней.
– Дыши, Дел! – плакал он, надавливая на ее грудь. Ее губы посинели, остекленевшие глаза были распахнуты. – Очнись! Очнись!
Роман резко проснулся.
Он уставился в темноту широко раскрытыми глазами, а сон оседал, как ил. Пульс стучал в ушах; горячая кровь бурлила под кожей.
Это был просто сон.
Но Роман ощущал вкус воды из пруда, ощущал, как она капает с его волос; чувствовал запах сырой земли у берега. Как будто вода похитила Дел только вчера.
Он не помнил, что у него была сестра. Но сон оказался таким ярким, что он невольно подумал, не пытается ли разум помочь ему вспомнить прошлое.
«Если это не просто сон, то я виноват в смерти сестры».
Он закрыл лицо руками, стараясь подавить слезы, но они захлестнули его, как волны в шторм. Тогда Роман свернулся клубочком и уступил рыданиям, которые сотрясали его до костей. Он лежал, пока не кончились слезы. Горло саднило, желудок болел.
Если он останется здесь, тюфяк покажется ему могилой. Он заставил себя подняться.
Красный, с опухшими глазами он подошел к двери. Та открылась, покачиваясь на перекошенных петлях. К удивлению Романа, Шейна возле комнаты он не увидел. Коридор был пуст, тих и полон ночных теней.
Роман вышел из комнаты, и ноги понесли его к лестнице. Он тихо спустился, остановившись только когда два охранника у входной двери с подозрением подняли брови, глядя на него.
– Я на кухню, – хрипло прошептал Роман. – Выпить молока.
Один из солдат коротко кивнул. Китт пошел дальше, привлеченный теплом и мерцающим огнем на кухне.
Он думал, что там никого не будет, и снова был поражен, увидев Дакра. Тот сидел за столом, разложив перед собой карты. В своих больших ладонях он держал стакан темно-красного эля. Вид у него был настолько домашний, что можно было поверить, будто боги слеплены из того же теста, что и смертные. Что они не такие ужасные и всемогущие, какими их привыкли считать люди.
– Роман, – приветствовал Дакр, и в его глубоком голосе прозвучало удивление. – Что тебя подняло в такой час?
– То же самое я могу спросить у вас, сэр. – Роман задержал взгляд на картах. – Неужели богам не нужен сон?
Дакр с улыбкой поднялся. Поставив эль, он начал собирать бумаги.
– Может, и нужен, иногда. Но я рад, что ты пришел и напомнил, что надо сделать перерыв.
