Безжалостный хаос (ЛП) полностью

В его кабинете много полок, каждая заставлена книгами. Психология, поэзия, классика. Многие страницы его книг с зазубринами, и я достала несколько из них с полок. В сборнике Шекспира у него была подчеркнута строчка из Ричарда II: — Я потратил время впустую, и теперь время тратит меня впустую. Ручка была сильно прижата к странице и помята.

Это украденные секреты. То, о чем он не хочет говорить со мной. Как и то, что случилось с его братом, он даже свое пристрастие к книгам держит в тайне.

Он не хочет открываться.

Я долго смотрю на него. Его брови не измяты, как это было в первую ночь, когда я наблюдала за ним во сне. Он выглядит… расслабленным. Но что-то не так. Мужчина в баре, парень с бейсбольной битой. Он хранит секреты, которые волнуют меня. Он знал мое имя. Но он ничего мне не сказал.

Мы поссорились из-за этого.

Он думает, что может держать меня в неведении, потому что, в конце концов, между нами ничего нет.

Ему нравится использовать меня. Мне нравится использовать его. Но ни один из нас не хочет переступить эту черту. Подчиниться другому, выковырять стекло в нашей душе и предложить сверкающие, кровоточащие кусочки, которые делают нас теми, кто мы есть. Я позволяю ему делать со мной все, что он хочет. Он делает все, что я прошу.

Но тела — это просто.

Сердца, похоже, гораздо сложнее.

Я бесшумно выскальзываю из постели, на цыпочках выхожу из его спальни и спускаюсь по лестнице. Я не хочу будить его своими ворочаниями, но мне неспокойно. Как будто мне нужно двигаться. Подумать. Я понятия не имею, когда пойду домой, но во вторник я хочу пойти в Ковчег. Я пропустила его на прошлой неделе, но я не могу просто спрятаться в этом доме до конца жизни.

Я ему скоро наскучу.

Скоро мне понадобится что-то большее.

На первом этаже тепло, и все еще пахнет сахарным печеньем. Я думаю о том, чтобы пойти на кухню и открыть пластиковый контейнер с ними на стойке. Но я уже не так голодна, как месяц назад, и, честно говоря, я набрала несколько килограммов с тех пор, как мы стали встречаться.

Я кладу руки на живот, стоя у подножия лестницы, и закрываю глаза. Мне нравится, какая у меня мягкая кожа, как я чувствую себя сытой. Как никто не кричит на меня за то, что я голодна. Как он не оставляет меня на несколько часов, не говоря уже о днях. Он никогда не оставит.

Правда?

Я думаю о Сид и Натали. О браке Люцифера и Сид, о том, как парень в баре насмехался над ней. Кто он был? Брошенный бывший любовник? Может быть, Сид была женат раньше. Этот человек, Джеремайя, был собственником и голодным, и… он использовал меня, чтобы добраться до нее.

Я не знаю, сработало ли это. Я не знаю, навредило ли это Сид.

Я не знаю, почему я позволила ему целовать себя, но я это сделала.

Я знаю это.

По той же причине я позволила Шейну прикасаться ко мне. По той же причине я открылась ему.

Я открываю глаза, позволяя им еще раз привыкнуть к темноте. Снаружи этого дома, сквозь травленое стекло входной двери, царит кромешная тьма. Я поворачиваюсь, мои ноги холодные на деревянном полу. На мне футболка Маверика и нижнее белье, а мои руки обмотаны его футболкой.

Я направляюсь в гостиную, затем направо по коридору с ванной и еще одной дверью, которую я еще не открывала, но думаю, что она ведет в подвал.

Почему бы не осмотреть его сейчас?

Снаружи есть клавиатура, и я задаюсь вопросом, не является ли это какой-то системой сигнализации. Она светится зеленым, но на ней нет никаких слов. Только цифры, и гладкий черный квадрат рядом с цифрами.

Я понятия не имею, для чего он нужен.

Я тянусь к серебряной ручке двери. Она заперта, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок. Я не должна этого делать, пробираться по его дому таким образом.

Я должна вернуться наверх.

Но пока я держу пальцы на рычаге, дверь со скрипом открывается.

Она не была закрыта до конца.

Из-под двери вырывается теплый воздух, и я вдыхаю его, кожа головы трепещет, живот вздрагивает. Там тепло.

Почему?

Медленно я открываю дверь до конца и смотрю в темноту. Я несколько раз моргаю, оглядываясь через плечо. Прислушиваюсь. Жду, когда он проснется, поймет, что меня нет в постели, и придет за мной.

Чтобы спросить, какого хрена я делаю.

В доме тишина.

Я оборачиваюсь к открытой двери, одна рука все еще на ручке, я смотрю вниз, в темноту, и понимаю, на что я смотрю.

Ступеньки.

Это подвал.

Я выдыхаю, почти забавляясь собой. Но что-то кажется неправильным. Здесь так чертовски тепло. Разве подвалы не должны быть холодными? Может, это фишка богатых мальчиков — отапливаемые подвалы. Я никогда не жила в доме с подвалом.

Может быть, они всегда теплые.

Перестань быть смешной, говорит мой мозг. Закрой дверь и возвращайся наверх.

Но он не хочет делиться секретами. Он убил своего брата и ни черта мне об этом не говорит. Он всегда такой злой. Всегда такой… встревоженный. На грани. У него есть враги, и у его друзей есть враги, я спасла его от удара чертовой бейсбольной битой, а он спас меня от нападения взрослого мужика, но он ничего мне не говорит.