Прочистив горло, я делаю несколько шагов вперед, не сводя глаз с этого ублюдка. Я даже не моргаю.
— Скажи мне, Ев, где Влад? — требую я.
— Идите вы на хуй, — рычит он. — Я вам ни хрена не скажу. Идите на хуй, все вы.
Всё. Моё терпение лопнуло. Я вонзаю ему один нож в бедро. Он кричит, воет, как дикий зверь, попавший в ловушку.
Дикое животное я бы пощадил. Для него у меня нет жалости.
Пока кровь льется из его бедра, Ев смотрит на меня так, словно не может поверить в то, что я только что сделал.
Как раз когда он собирается перевести дух, я бросаю второй нож ему в другую ногу. Мало того, что этот ублюдок кричит громче, чем прежде, он еще и мочиться. Моча стекает по его ноге на пол, собираясь лужицей вокруг его ботинок.
— Блядь, чувак, — усмехается Доминик, с отвращением глядя на Ева.
— Если ты обосрешься, ты труп, — говорю я Еву. — Я всажу тебе пулю в башку, если почувствую хоть что-то, кроме запаха твоей мочи.
Мой тон и мои слова жестки, и я получаю желаемый эффект, когда он начинает дрожать. Однако по усмешке на его лице я знаю, что он пока не там, где мне нужно.
— Ты животное, я тебе ничего не скажу.
Вот что я подумал. Я протягиваю руку, и Тристан передает мне еще два ножа. Я посылаю оба в левую руку Ева. Он дергается, как будто его сейчас стошнит после криков и стонов агонии.
— Уже готов поговорить? — дразнюсь я. — Мы можем делать это всю ночь. Я не против, и мои братья тоже. Мы будем здесь, пока ты не испустишь свой последний жалкий вздох, если придется. Знаешь почему? Влад — наш враг. Он убил наших близких, и я почти уверен, что он убил моего лучшего парня, Пьербо.
Ев дергается и цепи звенят. Он выглядит дерьмово и еще хуже, потому что весь в крови.
— Готов поговорить, Ев? — спрашиваю я, готовясь метнуть еще один нож. Я целюсь ему в живот. Он видит это и начинает брызгать слюной.
— Подождите, пожалуйста… не надо больше, — вопит он. Из его глаз текут слезы. — Пожалуйста. Меня просто наняли настроить несколько компьютеров для работы. Наблюдение. Вот чем я занимаюсь.
— Что за работа? — спрашиваю я, протягивая нож, чтобы разрезать его.
— Влад работает с Риккардо Балестери, — выпаливает он. Мои глаза чуть не вылезают из орбит.
— Что?
— Риккардо Балестери работал с ним. Они хотят уничтожить синдикат.
Я смотрю на Тристана, потому что он ближе всего ко мне, потом на Доминика. Оба выглядят шокированными.
— Ты уверен в этом? — требую я.
— Да.
Риккардо хочет уничтожить синдикат? Какого хрена?
Я помню, что сказал Джейкоб. Он упомянул план. Влад собирался прийти за мной, когда план будет выполнен. Чертов Риккардо. Они работали вместе над этим планом. План по уничтожению синдиката. Я не знаю никого, кто успешно выступил против Синдиката и сумел уничтожить хоть одного из его членов. Они практически непобедимы. С другой стороны, как и Круг Теней. Никто никогда не нанимал их, чтобы уничтожить Синдикат.
Какого хрена Риккардо это сделал? Они не работают с итальянцами. Они — Братва.
Я отодвигаю шок в своем сознании и пытаюсь сосредоточиться. Мне нужно получить от этого ублюдка все, что я могу.
— Что он задумал? — спрашиваю я.
— Они ждут, когда произойдет какая-то важная транзакция, а затем реализуют свой план.
— Какая транзакция? — Это может быть что угодно. У них транзакции происходят ежедневно. Все, от сделок на миллионы до миллиардов долларов с наркотиками или бриллиантами, или еще какой-то ерундой.
— Я не знаю, что это, — хрипло говорит Ев.
Чертов Риккардо. Черт его побери. Это всё возвращается ко всем тем деньгам, которые он должен. Я должен был догадаться, что он затеет дерьмо.
Что, черт возьми, он задумал?
Ев начинает смеяться.
— Посмотри на себя, попался в сеть. Надеюсь, Влад тебя вытравит. Может, возьмет эту твою милую женушку и трахнет ее, пока ты смотришь. Может, отрубит ей голову, как последней девчонке. Милая девчонка. Она умоляла сохранить ей жизнь, прежде чем он ее убил. Как ее звали? Алисса?
Я достаю пистолет и стреляю одной пулей, добираясь до него раньше Тристана. Пуля застревает прямо между его глаз, и кровь брызжет на меня.
Еще четыре пули эхом раздаются рядом со мной, покидая пистолет моего брата. Тристан стреляет, выпуская одну пулю за другой, пока жизнь не покидает тело Ева, и все, что остается, кровавое месиво из крови и плоти.
Черт, он был одним из тех, кто забрал Алиссу, и он говорил о моей жене. Я понимаю боль Тристана сейчас больше, чем когда-либо. Я понимаю его потерю. Я понимаю, как он должен винить себя, потому что ни он, ни я не смогли помешать им забрать Алиссу.
Они убили ее, потому что она вышла за него замуж.
Я не осознаю, что дрожу, кипя от ярости с пистолетом в руке, пока Доминик не кладет руку мне на плечо.
Я смотрю на него и стискиваю зубы.
— Сосредоточься, — говорит он, но я вижу, как в его глазах назревает буря. — Нам нужно сосредоточиться.
Я поворачиваюсь к Тристану, который опускает пистолет.
— Мне нужно остыть, — говорит он и уходит. Я позволяю ему уйти. Ему нужно уйти от своего страдания. Мы смотрим, как он уходит.
