Безжалостный рыцарь полностью

Повернувшись обратно к брату, я спросил его:

– Что ты бьешь сегодня?

– Бабочку, – невозмутимо ответил он.

Мы с Оукли обменялись взглядами… и покатились со смеху. Достаточно было того, что Джейс набил какие-то девчачьи стихи, но чертова бабочка?

Я посмотрел на него крайне серьезно.

– Тебе было больно, когда она тебя кастрировала?

Это еще больше рассмешило Оукли.

– Она хранит твои яйца в банке, чтобы ты иногда мог на них смотреть?

Джейс злобно сощурился.

– Отвали.

– Не переживай, малыш, – проговорила Дилан. – Твой брат ведет себя так просто потому, что ему приходится платить девушке, чтобы та стала его подружкой.

Вот дерьмо.

Сойер попросила меня пожертвовать десять кусков ее церкви, когда все это закончится, но я не воспринимал это так. Так вот почему она могла настолько легко переключаться? Для нее это все было только ради денег? Не нужно быть гением, чтобы понять, – мое пожертвование в ее семейную церковь принесет и ей какую-то пользу. Чего я не понимал, так это почему сей факт так сильно меня заботил? Так не должно было быть.

Дилан усмехнулась. Очевидно, она еще не закончила отчитывать меня.

– Джейс бьет бабочку не ради меня. Он делает это ради Лиама.

Ну, конечно же.

Ему ведь было мало того, что вся его грудная клетка была покрыта огромными ангельскими крыльями и надписью: «Хранитель брата своего». Он должен был добавить что-то еще к своему нестираемому алтарю Лиама. Чтобы убедиться – все точно знают, кто его любимый брат.

При этом я точно знал, что, если бы вместо Лиама умер я, Джейс бы не побежал в какой-нибудь тату-салон, чтобы почтить мою память. Он, вероятно, почувствовал бы облегчение.

Все бы почувствовали.

Взгляд Джейса, направленный на меня, стал осязаемым.

– А ты хочешь?

– Хочу что? Глупую бабочку в память о человеке, который разрушил остатки нашей семьи, убив себя? – Ухмыльнувшись, я почесал подбородок. – Нет, я и так вспоминаю об ублюдке каждый раз, когда смотрю в зеркало. В отличие от тебя, мне не нужно покрывать свое тело фресками в надежде, что это избавит меня от чувства вины за то, что я трахаю его девушку каждую ночь.

Я пожалел об этих словах в то же мгновение, как они слетели с моих губ, но было уже слишком поздно.

Всегда слишком поздно.

В салоне воцарилась тишина.

Но это то, что я делаю.

Мне больно… поэтому я причиняю боль другим.

Особенно тем, на кого мне больше всего не насрать.

Челюсть Джейса напряглась.

– Я имел в виду обычное тату, козел.

– О. Я понял. Ты решил предложить мне сделать что-то хорошее, учитывая, что это мой день рождения. – Я свирепо уставился на него в ответ. – Нет, спасибо. Я в порядке.

Гнев в его глазах превратился в боль, и он отвел взгляд.

Миссия выполнена.

Дилан вскочила со своего кресла.

– Почему тебе всегда нужно все испортить…

– Дилан, – прошептала Сойер. – Оставь.

У Дилан отвисла челюсть.

– Ты серьезно…

– Тебе следует послушать подругу, – сказал я Дилан, прежде чем перевести взгляд на Сойер.

Игнорировать меня – это разумный поступок.

Так поступали все.

– Думаю, я хочу проколоть член, – объявил Оукли.

Можно было с уверенностью сказать, что всеобщее внимание теперь оказалось приковано к нему.

Дилан моргнула.

– Что?

Джейс посмотрел на него с подозрением.

– Зачем?

Я сморщился.

– Чувак, нет.

– Девушки от этого просто в восторге, – сказал татуировщик, обосновавшийся рядом с Дилан и Сойер. – Поверь мне.

Кокетливую улыбку, которую он послал Сойер, ни с чем нельзя было спутать. Или румянец, поступивший на ее щеках.

– Думаешь, это больно? – спросил меня Оук.

– Кусок железа проходит через твой член, – напомнил я ему. – Конечно это, черт возьми, больно.

Тату-мастер пожал плечами.

– На самом деле, не так все и плохо. – Он повернулся к Сойер и Дилан. – Вы уже решили, где будете бить?

Дилан и Сойер обменялись взглядами, а затем Дилан указала на свое бедро.

– Мы будем бить здесь.

– Прекрасно. Кто первый?

Сойер кивнула на Дилан.

– Твой день рождения на два дня раньше моего, поэтому ты иди первая.

– Хорошо. – Дилан приспустила свои треники, обнажив бедро. – Давай.

Оукли глянул на их тату-мастера.

– Каково заниматься сексом с этой штукой?

– Чертовски круто… особенно для девушки. – Он протер кожу Дилан каким-то антисептическим средством. – Но я могу сказать только насчет ампалланга, не Принца Альберта.

Оукли на секунду задумался об этом.

– В чем разница?

– Принц Альберт проходит сквозь дырку, через которую ты мочишься, и в сторону. Ампалланг проходит вертикально через головку.

Меня передернуло. К черту это дерьмо.

– И через сколько можно… ну, понимаешь, вернуться в строй?

Я смотрел на него, разинув рот.

– Ты же не думаешь на самом деле это сделать?

Оукли – чертовски импульсивный тип, но это уже слишком.

Чувак засмеялся.

– Ты сможешь трахаться с презервативом примерно через четыре-шесть недель.

– Черт, – сказал Оукли. – Это долго.

Да неужели.

– Итак, кто из вас делает пирсинг?