Еще рано, посетители пойдут в заведение позже. Зеб напомнил себе дурацкий пароль, которым его нагрузили: «маслянистый». Как его использовать, чтобы это выглядело естественно? «Вы сегодня очень маслянисто выглядите». За это можно схлопотать пощечину или удар кулаком в нос, смотря к кому обращаешься. «До чего маслянистые погоды стоят». «Выключите-ка эту маслянистую музыку». «Чо это ты такой маслянистый?» Все звучало ужасно нелепо.
Он позвонил в дверь. Дверь была толстая, как в банковской кладовой, с большим количеством металла. В глазке показался глаз. Защелкали замки, врата отворились, и на пороге возник вышибала — такой же здоровенный, как сам Зеб, только черный. Короткая стрижка, темный костюм, черные очки.
— Чо надо? — спросил он.
— Я слыхал, у вас тут девки маслянистые. Аж скользят.
Мужик уставился на него сквозь очки.
— Чего-чего?
Зеб послушно повторил.
— Маслянистые девки, — произнес вышибала, перекатывая эти слова во рту, как жареную дырку от пончика. — Аж скользят.
Углы его рта поехали к ушам.
— Угу. Ясно. Заходи.
Прежде чем захлопнуть дверь, он оглядел улицу. Опять защелкали замки.
— Тебе к
Он повел Зеба по коридору, устланному пурпурным ковром. Вверх по лестнице. Здесь пахло фабрикой удовольствий в нерабочие часы. Очень грустный запах. Запах продажной любви, который говорит о наигранной похоти, означающей одиночество; означающей, что тебя будут любить, только пока ты за это платишь.
Вышибала что-то сказал в микрофон — очень маленький, потому что Зеб его не видел. Может, он вделан в зуб; сейчас это стало модно, хотя если зуб выбьют в драке и ты его проглотишь, то будешь разговаривать из задницы. Они дошли до внутренней двери, на которой было написано: ГОЛОВНОЙ ОФИС, А ТАКЖЕ ОФИС ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО ТЕЛА. Еще на двери висел зеленый логотип с подмигивающей змеей и рекламный девиз: «Мы проявляем гибкость».
— Заходи, — буркнул вышибала. Похоже, у него был очень ограниченный словарь. Зеб вошел.
Комната была своего рода кабинетом; в ней стояла куча видеоэкранов и дорогая мягкая мебель, которая о чем-то заявляла, но очень приглушенно; еще тут был мини-бар. Зеб с тоской взглянул на мини-бар — а вдруг там найдется пиво, у него от всей этой беготни и трансформаций пересохло в горле. Но сейчас было не время для разговоров о пиве.
В комнате обнаружились два человека — они сидели в глубоких мягких креслах. Одним из этих двух людей была Катрина Ух. Не в змеином костюме, а в обтягивающих черных джинсах, футболке с надписью «Стерва № 3», которая была ей слишком велика, и туфлях на бесконечной шпильке, в которых даже танцор на ходулях ковылял бы как калека. Мисс Ух улыбнулась Зебу — одной из тех сценических улыбок, что она умела удерживать на лице даже во время шипения.
— Сколько лет, сколько зим, — сказала она.
— Не так уж и много, — ответил Зеб. — Тебя по-прежнему легко заметить и трудно забыть.
Она улыбнулась. Зеб признался сам себе, что по-прежнему жаждет залезть в ее чешуйчатые трусики — это мальчишеское желание у него так и не угасло, — но сейчас он не мог сосредоточиться на этой цели, потому что вторым человеком в комнате был Адам. В нелепом кафтане, который, судя по виду, шили старьевщики, страдающие церебральным параличом, для любительской постановки из жизни прокаженных.
— Бля, — сказал Зеб. — Где ты раздобыл эту эльфийскую рубашечку?
Он старался не показывать удивления, чтобы не давать Адаму преимущества, которого тот в данный момент явно не заслуживал.
— Твою футболку явно выбирал человек со вкусом, — заметил Адам. — Она тебе идет. Прекрасный девиз, маленький братик.
— Тут есть «жучки»? — спросил Зеб. Еще одна шуточка про маленького братика, и он треснет Адама. Впрочем, нет. У него никогда не поднималась на это рука — во всяком случае, на то, чтобы ударить всерьез. Адам был слишком хрупким, бестелесным.
— Конечно, — ответила Катрина Ух. — Но мы их все поотключали. Руководство заведения идет вам навстречу.
— Вы ждете, что я этому поверю?
— Она действительно все поотключала. Сам подумай. Зачем ей наши следы в заведении? Она оказывает нам большую услугу, — и, уже Катрине: — Спасибо. Мы надолго не задержимся.
Она вышла на шпильках из комнаты, чуть покачиваясь, и бросила им улыбку через плечо: на этот раз не шипящую. Она явно была неравнодушна к Адаму, несмотря на его кафтан.
— Чуть позже можно будет поесть, если хотите. В кафетерии для девочек. Мне нужно переодеться, скоро начало представления.
Адам подождал, пока она закроет дверь.
— Ты выбрался. Хорошо.
— Считай, что твоей заслуги в этом нет, — сказал Зеб. — Меня чуть не линчевали из-за этих дебильных гиковских штанов.
На самом деле он был страшно рад, что Адам живой, но не собирался в этом признаваться.
— Я в этих ебаных тряпках выглядел как ебаный уебан, — добавил он, нарочно громоздя одну непристойность на другую.
Но Адам не обратил внимания.
— Ты принес? — спросил он.
