Судя по застывшей у Микейна на лице презрительной усмешке, тот также прекрасно понимал это. Микейн предложил поединок чисто из злорадства, намереваясь превратить смерть брата в развлечение. А может быть, ему был нужен повод заявить, что это смуглый принц первым напал на него, и он, Микейн, верный своему долгу перед королем, вынужден был убить изменника. Канте должен был признать, что эта легенда выглядела очень хорошо.
«Но я не стану помогать тебе ее написать».
Канте не двинулся с места.
– Нет! – твердо произнес он, сознавая, что, пожалуй, впервые в жизни в чем-либо отказал своему брату.
И сияющему принцу это определенно не понравилось.
Усмешка у Микейна на лице превратилась в хищный оскал.
– Пусть будет так.
Выхватив свой меч, он двинулся на брата.
Сделав шаг назад, Канте едва не сорвался с края крыши. У него в груди вспыхнула ярость, разжигая горечь обиды, тлевшую там всегда. Порожденной тем, что он уступил право первородства этому чудовищу. Всеми теми оскорблениями и издевками, какие ему приходилось сносить, оставаясь в тени Микейна, и все ради того, чтобы его брат сиял еще ярче.
И вот теперь этот подонок собирался его убить.
Взревев, Канте бросился вперед и схватил с земли меч.
Зажав его в обеих руках, он с размаха рубанул по своему брату. Микейн на мгновение опешил от такого внезапного нападения. Но все-таки он успел отступить назад и отразить удар Канте.
Рыцарь Торин шагнул было вперед, но Микейн крикнул, останавливая его:
– Нет! Стой на месте!
Встав в боевую стойку лицом к брату, Микейн поднял в руке меч, другой рукой приглашая Канте подойти ближе.
– Что ж, брат, займемся делом!
Разгоряченный злостью, Канте осторожно кружил вокруг брата, по-прежнему держа тяжеленный меч обеими руками. Микейн сделал выпад, без труда преодолев слабые попытки брата защититься. Острие его меча ткнуло Канте в грудь – но в самый последний момент повернуло вбок, вспарывая кожу на ребрах.
Канте почувствовал обжигающую боль.
Он отступил назад. Кровь из раны горячей рекой потекла по груди. Канте попытался нанести удар, но тяжелый меч показался ему неподъемным. Микейн как бы мимоходом отразил лезвие и ответным молниеносным выпадом вскрыл новый кровавый ручей у Канте на бедре.
Усмешка не сходила с лица Микейна. Он откровенно наслаждался игрой со своим братом. Очевидно, ярость Канте не шла ни в какое сравнение с отточенным многолетними тренировками мастерством.
Канте попытался с разбега наброситься на брата, в надежде добраться до двери и скрыться обратно в подземных тоннелях. Однако Микейн предвидел даже это. Он отступил назад, и Канте лишь впустую израсходовал силы. Микейн остановился у двери, а Канте стоял, задыхаясь, не имея сил поднять меч.
– Кажется, ты усвоил, кто из нас настоящий принц, – сказал Микейн, занося свой меч для завершающего удара. – Твоя смерть послужит…
В двери рядом с ним молнией мелькнуло что-то серебристое. Должно быть, Микейн краем глаза успел заметить опасность. Развернувшись, он отпрянул назад – но недостаточно быстро. Острое лезвие секиры полоснуло его по лицу, глубоко, до самой кости рассекая мягкие ткани, ото лба до подбородка.
Выронив меч, Микейн схватился за лицо, в запоздалой попытке его защитить. Сквозь его пальцы проступила кровь.
Повинуясь непроизвольному порыву, Канте поспешил на помощь брату.
Неправильно истолковав его стремление, Микейн с криком оттолкнул брата, пятясь назад.
Торин обхватил его сзади.
Канте бросился к двери, откуда с окровавленной секирой в руках вышел Джейс. Следом за ним выскочила Ллира, взмахнувшая рукой. Сверкнуло лезвие ножа. В самое последнее мгновение Торин увернулся, принимая нож в плечо. Не обращая на него внимания, вирлианец подбежал к краю крыши, увлекая с собой Микейна, и спрыгнул на землю.
Канте и его друзья последовали за ними.
Благополучно приземлившись, Торин толкнул Микейна в руки монгеру.
– Отведи принца на челн!
Сверкнув глазами, рыцарь указал рукой на своих врагов, намереваясь отомстить им. Но вдруг он пригнулся, глядя вправо на небо.
Канте также посмотрел в ту сторону.
В пелене тумана показалась большая тень. Острый киль прорезал слой облаков. С кормы на королевских рыцарей полетели черные бочонки, взрываясь огнем.
«Пустельга»!
Взревев от ярости, Торин устремился к челну.
– Уходим! Живо!
Этот приказ относился как к уцелевшим рыцарям, так и к зависшему над землей судну. Горелки челна ожили, извергая пламя и дым. Приняв на борт несколько человек, он отчалил, не дожидаясь остальных.
Запрыгнув на сходни, Торин нырнул в трюм.
Челн стремительно взмыл в воздух, едва не опередив собственный пузырь.
– Бегом к «Пустельге»! – крикнул Канте, указывая вниз.
Он опасался, что враг вернется, чтобы нанести удар. С другой стороны, имея на борту смертельно раненного наследного принца, Торин вряд ли станет подвергать его жизнь опасности.
И все-таки Канте не собирался рисковать.
Вместе со своими товарищами он спрыгнул с крыши и поспешил к спустившемуся к самой земле быстроходнику. Скользя над языками пламени, «Пустельга» уже открыла кормовой люк.
Канте и его товарищи устремились следом за ней.
