Впереди скопление фигур с татуировками на лицах, в залитых кровью рясах, стоящих вокруг алтаря, на котором бьется, брыкается огромное существо, порожденное тенями; крылья его прибиты железом к камню.
– Нет!.. – сдавленно кричит она, чувствуя, как в груди пылает огонь.
Погруженные в тень лица поворачиваются к ней, сверкают кривые кинжалы.
Она вскидывает руки вверх и хлопает в ладоши, с ее уст срываются чуждые для нее слова, заканчивающиеся именем:
– Баашалийя!
С этим последним словом ее грудь выпускает клокочущую внутри огненную бурю. Огонь вырывается с такой силой, что раскалывается каменный алтарь. Железные гвозди выламываются из черного гранита, и порожденное тенями животное взметается высоко вверх. Его кровь окропляет сборище черных фигур, бросающихся врассыпную.
Одна фигура поворачивается к ней, высоко подняв лезвие, с проклятием на устах.
Опустошенная и обессиленная, она может лишь упасть на колени. Она не в силах даже поднять руку, чтобы защититься. Она просто обращает лицо к затянутым дымом небесам, к полному лику луны. Серповидная тень крылатого существа на мгновение застилает серебряный диск и скрывается в дыму и мраке.
Время замедляет свой бег и растягивается. Луна становится еще больше. Военные машины вокруг умолкают. Проникнутые болью и страданием крики сливаются в единый хор ужаса. Земля под ее коленями содрогается, все яростнее с каждым вздохом.
А луна по-прежнему продолжает увеличиваться, заполняя собой небо, ее края теперь объяты огнем, отчего мир вокруг становится темнее.
Она находит в себе силы произнести название этой надвигающейся катастрофы:
– Павшая луна…
И тут ей в грудь погружается лезвие кинжала – пронзая наполненное правдой сердце.
«Я не смогла… я подвела нас всех!..»
* * *Вскрикнув, Никс уселась в кровати.
Слезы застилали ее новообретенное зрение. Сердце гулко колотилось о грудную клетку. Высвободив из спутанного одеяла руку, девушка вытерла глаза. Другой рукой она растерла огненную боль в груди, ожидая увидеть почерневшие от крови пальцы.
«Это всего лишь сон», – заверила себя Никс.
Она сглотнула комок в горле, освобождая язык в пересохшем от страха рту.
– Это всего лишь сон, – повторила Никс, теперь уже вслух, чтобы еще больше укрепить уверенность.
Она выглянула в окно на луну, по-прежнему сияющую в небе, такую же, как раньше, не ставшую ни больше, ни меньше. Никс сделала над собой усилие, успокаивая дыхание. Подняв левую руку, она разжала пальцы, затем стиснула их в кулак.
«Пальцев пять, все на месте».
Опустив руку, Никс облегченно оторвала голову от подушки.
– Я просто не в себе, – обратилась она к себе вслух. – Отец всегда щедро добавляет в пирог сидр. И эти разговоры…
Павшая луна…
Девушка была уверена в том, что это ее подпитанное сидром воображение собрало все страхи и сомнения в один кошмарный сон. Вот и все объяснение.
Подняв голову, Никс смотрела на сухие веточки и пучки трав, раскачивающиеся под потолком. Привидевшийся ей кошмар был не более реален, чем игра теней от дрожащего пламени.
Никс напряглась.
Ее взгляд метнулся к прикроватному столику, к темному масляному светильнику. Она помнила, как задула огонек. И ставни на окне были раздвинуты больше, чем она оставляла. Запрокинув голову, девушка всмотрелась в гнездо теней под потолком.
«Там что-то есть».
