4 ч v:s\ v ' ф\ \ь 1.Л 9>М 4>;<%-л>Х‘Х1‘$й Прибор «БРАМИТ» на пистолете-пулемете Токарева 20 БРАМИТ эффектив ным ла. Надульник крепился к срезу ствола винтовки и представлял ховых газов из специальной резины большой эластичности. Отсекатели, обладающие большой упругостью, пропустив через себя пулю, немедленно замыкали образовавшееся отверстие, чем преграждали путь пороховым газам. Задержанные газы, проходя через специальные отверстия в надульнике, теряли свою скорость и беззвучно выходили наружу. Для беззвучной стрельбы применялся специальный патрон, состоявший из обычной пули массой 9,7 г и заряда бездымного пироксилинового пороха марки П-220. Заряд придавал пуле начальную скорость 270—280 м/с. Такая скорость полета пули не допускала создания так называемой баллистической волны, которая при скорости полета пули, превышающей скорость звука, производила такой же звук, как и сам выстрел. Надульник не влиял на точность, практически не снижал скорость полета пули и допускал до 100 выстрелов без замены наполнителя. Применение такого устройства позволяло вести не только «беззвучную», но и «невидимую» стрельбу, так как при этом не производились выбросы дыма и огня; также допускалось ведение стрельбы при любых метеоусловиях и температурах. В целях конспирации, для сохранения секрета его конструкции, устройство легко могло быть выведено из строя с помощью выстрела штатным боевым патроном. При этом резиновые отсекатели выталкивались из корпуса. В случае необходимости можно было продолжать вести стрельбу штатными боеприпасами. В условиях войны был быстро налажен серийный выпуск приборов «БРАМИТ» на заводах № 74 и 314, специальные патроны производили Барнаульский патронный завод и завод № 543 (Казань), отсекатели для него изготавливал Ярославский завод. С приближением немцев к Москве и эвакуацией многих оборонных предприятий из города на восток И.Г. Митина перевозят в спецтюрьму при Казанском заводе им. Ленина, где он трудится в известном ОТБ-40. Работа над глушителем «БРАМИТ» активно продолжалась. К 1944 году приняты на вооружение Красной Армии приборы «БРАМИТ» для 7,62-мм винтовки образца 1891/1930 г., 7,62-мм самозарядной винтовки Токарева, 7,62-мм ручного пулемета Дегтярева и образцы ППТ-«БРАМИТ», ППД-«БРАМИТ». Переданные в части специального назначения, эти устройства почти в течение двух лет работали на фронтах Отечественной войны и в партизанских отрядах. «Беззвуч- ное» огнестрельное оружие впервые в истории получило боевое крещение. Иван Митин с нетерпением ожидал первых успехов своего изобретения. Он пишет: «Фронтовая его работа лучше всяких испытаний вскроет его преимущества и недостатки, а на основе последних конструкторам откроется широкое поле деятельности для дальнейшего совершенствования «беззвучного» огнестрельного оружия». Как проявил себя «БРАМИТ» в период войны в целом, сказать трудно. Слишком мало данных для обобщений и анализа. Имеются отдельные воспоминания бойцов, непосредственно применявших устройство. Не забыл упомянуть про надульный глушитель Герой России Ю.А. Колесников. В своей книге «Лабиринты тайной войны», рассказывающей о партизанском соединении С.А. Ковпака, он пишет, что разведчики имели на вооружении так называемую мортирку, которая наставлялась на снайперскую винтовку для бесшумного выстрела, например при снятии часового. Вот еще одно из воспоминаний участника войны, имевшего трехлинейку с надульником (к сожалению, фамилия партизана не известна): «Группа обычно человек шесть. Пулемет, автоматов пару, винтовки. Одна бесшумная обязательно — часовых снимать. Пистолеты у всех, ножи. Патронов по три-четыре рожка, гранат по паре — все, только чтоб не перегружать себя. Это когда на задание. А когда бой — там патронов побольше, пулеметов побольше. — Винтовка бесшумная? Это как? — А чего там? Такой набалдашник: на ствол его рычагом закрепил — и все. — А громко стреляла? — Нет, шипела только, прилично так шипела, протяжно, но не выстрел, а так — шипит и все. Мы их часто использовали, всегда из них часовых снимали. Метров со ста, восьмидесяти разок приложил — и все, привет. Не слышно, он иногда падал громче. — А патрон обычный? ляли, какой там патрон-то, необычный?! Обыкновенный, и винтовка тоже, только прилепишь набалдашник — и все. — А набалдашник устроен как, насколько его хватало? — Как устроен, не знаю — не разбирали, да и не интересно было. Хватало насколько? Да, по-моему, насколько хочешь, не ломались они, вещь была обычная у нас. Привыкли — и не интересно, обыкновенная такая вещь. У немцев не видали такое, да им и зачем. — Брали-то где эти штуки? — Да к нам же почти каждый день «кукурузник» ночью прилетал, привозили все. Патроны, продукты, батареи для радио, лекарства. Раненых увозили. Много взрывчатки привозили всегда». Из этого диалога видно, что продуманной, разработанной тактики применения нового вида оружия на тот момент не имелось. Каждый использовал его по собственному разумению, основываясь на собственной смекалке и действуя по сложившейся обстановке. Конечно, особого эффекта это принести не могло. Видимо, в том числе и по этой причине «бесшумное» оружие не имело большого успеха в период войны. А несколько тысяч выпущенных надульников «БРАМИТ» просто растворились в море обычного стрелкового оружия при тех грандиозных масштабах боевых действий.
21 И.Г. Митин понимает, что успех оружия с глушителем во многом определяется правильной тактикой, а поэтому разрабатывает основы его применения. В своем труде он пишет: «...трудность создания “беззвучного” огнестрельного оружия (БОО) осложнялась еще и тем, что тактика его применения во время военных операций еще не была никому ясна, и поэтому на “беззвучное” оружие смотрели, как на обычное традиционное оружие со всеми выработавшимися временем традициями и требованиями к такому оружию. Между тем БОО, являясь совершенно новым видом оружия, не может собой заменить традиционное оружие. На него не следует смотреть как на оружие, которое обязательно вытеснит традиционное звучное оружие. Это самостоятельный тип нового оружия, который наряду с существующими образцами займет свое место. Его функции и тактика применения другие, новые. Появление автомобиля и самолета не означает отмены железной дороги. Каждый занял свое место. Совершенно очевидно, что на линии огня звучного оружия БОО теряет свое значение, т.к. противник не разбирает, кто стреляет звучным, а кто — “беззвучным” оружием. В настоящее время для только что родившегося вида оружия весьма трудно дать полную картину тактики его применения, можно указать лишь некоторые штрихи: 1. Вооружение разведывательных отрядов и отдельных разведчиков, когда они, не обнаруживая своего местонахождения, могут производить обстрел противника, атакжев случае необходимости снимать часовых, уничтожить замеченный ими неприятельский разъезд и т.п., вплоть до обстрела противника непосредственно в его расположении. 2. Вооружение заградительных и сторожевых постов позволит, не выдавая своего местонахождения, обстреливать как отдельные единицы, так и целые скопления противника при его передвижении. 3. Устройство специальных засад “беззвучных стрелков” позволит ввести дезорганизацию в рядах противника и, не выдавая своего местонахождения, сбить его с ориентировки и посеять панику. 4. Применение для вооружения специальных “беззвучных” снайперов или целых гнезд снайперов, 5. Применение БОО в партизанских отрядах. Уже перечисленного достаточно, чтобы убедиться в том, что БОО по своему применению имеет большие I I I I 4к К ч I' ч 56 л*I ./ отличия от звучного оружия. “Беззвучное” оружие совершенно нет необходимости применять на больших расстояниях, так как стрелок благодаря “беззвучности” может, не выдавая своего местонахождения, производить обстрел противника в непосредственной близости. Естественно, что наилучшим разрешением этого вопроса было бы легкое, портативное оборудование существующей винтовки, которое бы давало возможность в зависимости от сложившихся обстоятельств производить из нее звучную или “беззвучную” стрельбу. Совершенно ясно, что, когда стрелок обнаружен, дальнейшая “беззвучная” стрельба становится ненужной, а в этом случае применение более мощного оружия, каким является звучное, бесспорно. Совместить же звучное и “беззвучное” оружие в одно с сохранением баллистики звучного оружия, как показывает анализ баллистики БОО и практика, технически невозможно». По мнению И.Г. Митина, изобретение «беззвучного» огнестрельного оружия могло быть приравнено по своей значимости к изобретению автоматического оружия. До конца своих дней он верил в большое будущее своего детища.
22 А тем временем срок заключения подошел к концу. Официально срок наказания истекал в октябре 1943 года, однако заключенный И.Г. Митин согласно директиве НКВД и Прокуратуры СССР от 22.6. 1941 года № 221 и от 29.4.1942 года № 185 подлежал задержанию до окончания войны. Можно представить себе состояние, в котором он находился. Что значила для творческого человека, каким безусловно был Иван Митин, свобода, с чем ее можно было сравнить — с воздухом, водой, хлебом? И вот, когда наконец-то закончился срок его мучений, он продолжает оставаться в тюрьме! Более изощренную пытку придумать было сложно. г X XX Иван пишет обращение в Президиум Верховного Совета СССР и в апреле 1945 года даже зачем-то проходит медицинскую комиссию. Справкой от 5 апреля 1945 года он признается годным к строевой службе. Оканчивается Великая Отечественная война, но не кончаются загадки судьбы несчастного изобретателя. Иван продолжает содержаться в тюрьме и в 1946 году! Не получив дополнительного срока, без официального решения. Развязка наступила неожиданно. 1 августа 1946 года в 18.00 Иван Григорьевич Митин умирает в больнице Бутырского изолятора, согласно официальному заключению, от наступившего паралича сердца на почве его гипертрофии и обострившегося нефроза-нефрита. Даже поверхностный анализ некоторых фактов заставляет усомниться в официальной причине. Ведь на сердце И. Митин не жаловался, об этом нет ни одной записи в его медицинской книжке заключенного. Более того, чуть больше года до смерти он успешно, что подтверждается справкой, прошел медицинскую комиссию и был признан годным к строевой! Зададимся вопросом: какова вероятность неожиданной остановки сердца у практически здорового 45-летнего мужчины, пусть и пережившего большие психо-эмоциональные и физические нагрузки? Не было ли это протестом против произвола властей, незаконно содержащих в тюрьме человека, который уже 3 года должен быть на свободе? Кроме того, вспомним, что Иван имел склонность к суициду и уже предпринимал попытку самоубийства в 1933 году, но выжил. Вывод напрашивается сам собой. Работая в стрелковой группе Специального отдела над своим изобретением, Митин конечно же имел доступ к огнестрельному оружию. Так не выстрел ли из «беззвучного» поставил точку в жизни Ивана Григорьевича Митина? 58 * V ( fc » Все трагические события в жизни изобретателя И.Г. Митина, его рухнувшие мечты об известности, славе и материальном благополучии, ограниченная тюремным режимом реализация огромного изобретательского потенциала, долгие мучительные ночи в спецтюрьмах НКВД привели к печальному, но закономерному концу. Талантливый, но малоизвестный до настоящего времени инженер-изобретатель умер в безвестности в Бутырской тюрьме, в полном расцвете творческих сил, так и не вдохнув сладкий воздух свободы. * * * p < -* 4 1 r * \ / I V- Ф I I К i' t J 9 * / l Можно ли считать И.Г. Митина невинно пострадавшим? И да, и нет. Особенности его характера, сложное сочетание противоречивых личных качеств, безусловно, способствовали трагическому исходу. Слаб человек... Иван жил в двух параллельных мирах. Один из них — это мир его мечтаний и надежд. В них он был богат, известен, счастлив. Но был и другой мир, реальный мир советской действительности: голодные и холодные дни студенческой поры, 12—14 часовой рабочий день в совгосучреж-дении, партийные чистки и борьба за выживание, лозунги, призывы и политическая несвобода. И единственное, что могло помочь ему попасть из одного мира в другой, была его самоотверженная работа над изобретением. Успех давал надежду, исцелял душевные раны, тешил самолюбие, помогал переносить происходящее. Он был тонким человеком, он все чувствовал, и он не мог не реагировать на то, что происходит вокруг него. Да, он не понял и не принял \ новую власть, в^мечтах он жил другой жизнью. Можно ли его за это осудить? 59 S Но даже теперь, когда достаточно отчетливо вырисовывается портрет Митина, видна двойная мораль, к которой он частенько прибегал, очевидна нестойкость его жизненных принципов, можно с уверенностью сказать, что по большей части он стал жертвой создавшейся политической ситуации. Для того чтобы изменить его отношение к существующей власти или хотя бы заставить смириться с ее существованием, было бы достаточно хорошей профилактической беседы в стенах ОГПУ. Уверен, это надолго, если не навсегда, отбило бы у Ивана желание проявлять какую-либо политическую активность. Однако время было другое. В конце 20 — начале 30-х годов в руководстве партии и страны окончательно побеждает линия на жесткое, если не жестокое, подавление любого несогласия, инакомыслия, на силовое решение всех, в том числе и экономических, задач. Растет подозрительность, шпиономания, везде обнаруживаются вредители и заговорщики. И неважно, что на одного действительного вредителя в исправительно-трудовых лагерях оказываются сотни и тысячи невиновных людей. Руководство требовало решительной борьбы с различного рода антисоветскими элементами, а Митины так удачно подходили под образ группы террористов, готовивших покушение на руководство страны, став одними из многочисленных жертв этой борьбы. Ближайших родственников у Ивана Митина не осталось, сестра Маргарита так и не была найдена, поэтому тело бывшего заключенного И.Г. Митина было предано зем I I I I * I ] Г / i 4,^ .. *V 4 4* k ч. A - 1 4An ле, по всей вероятности, на одном из подмосковных кладбищ, скорее всего без указания фамилии, а просто под номером. Место его захоронения установить не удалось. В 1989 году И.Г. Митин реабилитирован (посмертно) в соответствии со ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х годов и в начале 50-х». / 1 Уу • P Лf 1 b 1 i I. v / l l J t Написание этой повести потребовало кропотливой и целенаправленной работы по поиску материалов, касающихся судьбы братьев Митиных — Василия и Ивана. Началу поисковой работы послужили имеющиеся в архиве технические материалы 1938—1944 годов, составленные с учас- тием И.Г. Митина — старшего из братьев, которые по отрывочным сведениям являлись авторами надульного приспособления для глушения звука выстрела. Причем обстоятельства появления этих материалов в данном архиве остаются до конца не выясненными. С большой долей вероятности можно предположить, что книги, изданные Особым техническим бюро № 40 были привезены бывшими сотрудниками ОТБ-40 К.В. Ворошиловым и С.С. Вартаняном. А произошло это в 1953 году, когда после смерти И.В. Сталина был расформирован 4-й Спецотдел МВД, занимавшийся организацией труда заключенных специалистов, а его штатные работники продолжили службу в научно-исследовательских подразделениях объединенного МВД. Из технических описаний на изделие БРАМИТ следовало, что Василий Григорьевич Митин умер в 1937 году, а работу над приспособлением продолжил Иван Григорьевич Митин. При этом не упоминалось, в каком качестве работали эти инженеры. Поиски по учетам штатных сотрудников органов безопасцости, как военнослужащих, так и гражданского персонала, результатов не принесли. Таковые не значились в центральных архивных учетах ФСБ и МВД. Следы братьев не были обнаружены и в архиве УФСБ по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Удачу принес поиск Митиных по картотеке архивных следственных дел Центрального архива ФСБ России. Большая часть повести основана на собственноручно написанных подробных показаниях Ивана Митина. Причем, в память об изобретателе и желая передать, насколько это возможно, дух того времени, автор повести постарался не осовременивать некоторые выражения, используя их в том виде, какими они были приведены Иваном Митиным. Материалы следственного дела заканчиваются 1934 годом. Далее, используя другие архивные материалы, по крупицам, шаг за шагом, вплоть до его смерти в 1946 году, восстанавливался путь И.Г. Митина в «государстве» НКВД. Особой удачей следует считать чудом уцелевшее тюремное дело И.Г. Митина, обнаруженное в архиве Бутырского изолятора. Огромное спасибо старейшему работнику Бутырского изолятора Н.С. Черненко, которая вспомнила, что архивные дела умерших в изоляторе не уничтожались и указала место, где оно может находиться. Отдельная благодарность работникам УИН Минюста России по г. Москве за возможность ознакомиться с делом инженера-изобретателя. Спасибо руководителю учреждения Медвецкому Сергею Владимировичу за предоставленное время и возможность работать над раскрытием загадочной судьбы братьев Митиных, которое, надеюсь, завершилось, а также за помощь в изда-нии этой повести. > С. Козлов Сергей Георгиевич родился Южно ходил службу его отец — офицер Вооруженных Сил. Рос и учился на Украине — в пгт. Чаплино Днепропетровской области, в г. Чернигове, восьмилетку заканчивал в гарнизонной школе г. Торгау, ГДР. Далее — — учеба в Киевском военном суворовском училище и Житомирском высшем военном училище радиоэлектроники ПВО им. Ленинского комсомола. Службу в качестве офицера проходил в войсках Противовоздушной обороны страны. С 1997 года — в органах безопасности. Историк-энтузиаст, С.Г. Козлов с детства интересовался историей страны, особенно его увлекали трагические события первой половины XX века и судьбы людей в этот период. В своих работах он пытается показать, как жизнь человека реализуется в его деятельности, понимая деятельность как свободу выбирать и ставить цели, добиваться их осуществления различными способами, средствами в соответствии с собственными намерениями и желаниями. Он старается проникнуть во внутренний мир, мир переживаний человека, оказавшегося в жесточайших условиях подавления свободы. Имеет несколько публикаций в открытой печати, работает над кандидатской диссертацией по истории научно-технических подразделений ОГПУ—НКВД—КГБ. notes 1 Термин «беззвучное» оружие применялся И. Митиным в^его работах и потому сохранен в том же виде на протяжении всего повествованйя^Лршиеч. \ 2 3 4 Одно из многочисленных особых конструкторских бюро в составе ОГПУ, в которых в начале 30-х годов использовался труд осужденных специалистов. (