Петр 'Roxton' Семилетов
БЯКА
1: В ОЖИДАHИИ ЧУДА
В уездном городе Жмотове, который не так велик, чтобы на окраинах его не паслись тучные стада коров и вонючие оравы коз, но и не столь уж мал, чтобы по его узким зеленым улицам не курсировали рогатые троллейбусы, по субботам и воскресеньям в актовом зале Дома Культуры Железнодорожников, то бишь ДКЖ, собирался местный клуб дворян. Простите, оговорился. Hе просто клуб, а элитный клуб "Корни и Ветви".
Руководил этим делом князь Дементий Алексеевич Выхухолев, солидный мужчина пятидесяти лет, с тронутыми сединой висками, пепельными же усами и распутинской бородой. Отчего клуб не собирать, ежели князь уже двадцать лет как ДКЖ успешно заведует? С ним-то, князем, и снюхался пронырливый репортеришка из местного телевидения, Пашка Ларионов. Захотел сюжет про дворян снять. Дескать, живут в нашем городе степенные люди голубых кровей, по выходным балы себе устраивают, на темы высокие общаются.
Быть посему. Такого-то ноября должна была прибыть в дом культуры съемочная группа под предводительством самого Ларионова. А дворяне уже собрались давно, нервничают. Ждут.
Князь Выхухолев их напутствует:
- Вы, други мои любезные, вид на себя умный напустите. Бал у нас ПОТОМ уже будет. Сначала покажем, как мы ведем беседы на разные актуальные темы.
- Правильно, верно! - кричат дворяне в ответ. Один только интеллектуал, Эзарм Онаньевич Рукоблудов, в носу задумчиво ковырял и отмалчивался. Между тем светлый князь продолжал инструктаж:
- Вот ты, Михей Евсеич, о чем говорить будешь, если тебе микрофон в лицо сунут?
Михей Евсеевич, он же Миша Косолапов, за словом в карман не лезет:
- А я, мон фер, о повифике свово скаву. Внефняя повифика не довжна вфияфь на внуфеннюю, и наобовоф!
- Во сказанул! Голова! - восхищенно оборачивается к отцу младой граф Кузьма Дешевый-Сердитый, сын графа Ивана ДешевогоСердитого.
- Дааа, - качает тот головой. Эти родственники представляют собой прекрасный образец среза здешнего общества. Старый граф - бывший председатель местного горкома ЦК, в 1988-ом демонстративно вышедший из партии, сказав при этом: "Послужил отечеству, и хватит!". Сын его, тридцати лет отроду, ходит в почетном звании начинающего, но подающего большие надежды литератора. Бывает, придет на заседание клоба с тетрадкою, в перерывах между танцами собирает вокруг себя клуб почитателей, и начинает читать что-нибудь свое. Дворянские дамы млеют, а кавалеры одобрительно качают головами в такт мерной речи Кузьмы, тем самым придавая написанному вес и небывалую значительность. "И вот она поправила бобровый воротник", - дрожащим голосом читает вечно юный граф, - "но пронзительный порыв осеннего ветра грубо вырвал из ее рук китайский веер, и сбросил того с мостика в безмятежные воды речушки. Hа лицо Аленушки набежала тихая грусть..."
Князь Выхухолев решительно продолжил:
- Хорошо. Хорошо, Евсеич. А как обстоят дела у тебя, Пантелей? Ты мне смотри, не ляпни чего!
Представлю вам и этого персонажа. Пантелей Иванович Капелька. Внебрачный внук графа Остолопова, который, да будет вам известно, основал в свое время в Петербурге благотворительный фонд, занимающийся сбором и распределением денежных средств. Что кроме этого фонд делал, про то мне неведомо.
Пантелей Иванович считался между дворянами за ростовщика.
Hи где не работал - хлеб не сеял, землю не вспахивал, кувалдой не размахивал, у станка напильником не пилил, в конторе штаны не протирал, однако деньги у него водились без перечета. Дома ходил в богатом монгольском халате, потчевал гостей чаем с молоком. Словом, был радушен и широк душою.
Однако водилась за ним некоторая грубость в словах. Имея повод, и без оного, прибавлял к фразам крылатые выражения собственной выдумки, вроде "Это тебе не пук и не как, да в башмак".
Отвечал граф Капелька князю следующее:
- Я вообще молчать буду, как рыба об лед.
- Хорошо, - заключил предводитель, - А мадам Венивидивицина?
Вы подготовили речь о результатах посещения вами сиротских приютов?
- Да, да, разумеется! - среди толпы показалось вытянутая наверх рука с зажатыми в ней бумажками, на коих было что-то написано, - Вот, помещение детского дома на улице Адмирала Матросова, если его переоборудовать, очень подойдет для нашего клуба...
- Отлично, отлично!
Тут прибежали братья Переспеловы, тоже графской породы, запыхавшиеся, с красными лицами. Закричали разом:
- Едут! Едут! Съемочная группа!
Дворяне бросились к окнам, прильнули...
2: СУЕТА ПЕРЕД КАМЕРОЙ
