Дружба не только связана с Библейской моделью лидерства, она является её составной частью. Иисус привлекает внимание к следующим основным чертам:
Во-первых, дружбе присуще равенство. Друзья сознательно и произвольно находятся на одном уровне в своей дружбе. Возможно, именно поэтому дружба часто кажется трудной для лидеров. Они должны сойти со своего пьедестала, оставить прерогативы своего положения и отказаться от символов статуса, если они собираются давать и принимать дружбу. Более того, вы не приказываете друзьям, вы конфиденциальны с ними, и опять же, для лидеров это очень трудно.
Во-вторых, между друзьями существует близость и открытость; друзья имеют доступ к нашим жизням, и им не приходится официально вставать или ждать приглашения. Также и нам не приходится облачаться перед ними в парадные одеяния или вести себя с ними наигранно. Дружба не может существовать, во-первых, при притворстве и, во-вторых, при лести. Незаинтересованное отношение друзей к нам требует от них говорить правду любой ценой. Здесь друзья занимают уникальное положение — они достаточно близки, чтобы быть эмоциональными, чувствительными по отношению к нашим чувствам, но достаточно объективны, чтобы быть прямолинейными, когда это необходимо. «Человек изощряет взгляд друга своего». Можно почувствовать, как автор морщится от боли, когда он выводит эти слова.
Наконец, у истинной дружбы почти невероятные качества прочности. Моральное обязательство дружбы заключается в том, что ничто не должно разделять друзей. Когда мы понимаем это, мы осознаём, что многое, что сегодня считается дружбой, не зашло дальше знакомства.
Но также мы можем понять, как много истинная дружба может дать в отношении укрепления связей в общении и обеспечении терпения, которое позволяет колесам взаимоотношений гладко вращаться без необходимости решать проблемы.
Сострадание, или то, что им считается, часто страдает от того, что является обыкновенным чувством; мы тронуты эмоционально чьим-то несчастьем, но ничего реально не делаем в отношении этого. Роберт Гринлиф предостерегает против этого, когда он предполагает, что сострадание в организации обычно обратно пропорционально идеалам организации. Затем он задаёт следующий вопрос: «Если бы вы по-настоящему упали, были бы деморализованы, унижены, обесчещены, и только чистое сострадание и готовность пройти второе поприще в попытке восстановить вас как личность могли бы помочь, то в каком типе учреждения у вас были бы наибольшие шансы восстановиться?» Его ответ: «В бизнесе, большом бизнесе, в любом крупном бизнесе».
Группа слов, описывающая щедрость, вполне могла бы стать описанием великого лидера — неэгоистичный, открытый, великодушный, неворчливый, неограниченный, благородный. Они предполагают широту кругозора, большую симпатию и разнообразные интересы.
Между щедростью и силой существует неразрывная связь: лидеры, которые щедро отдают себя своим людям и своим задачам, обладают силой, в отличие от лидеров, которые берегут свои ресурсы и оставляют всё себе. Мы отмечаем это в брачных отношениях: тех, кто не может отдать себя своим партнерам, мы называем бессильными. Всегда неотданное «я» является нереализованным «я».
Ни одни взаимоотношения не только не будут процветать, но и не выживут без желания прощать. Лидерам нужно прощать, а некоторым из них нужно понять, что означает прощение: оно означает прекратить обвинять. Лидеры находятся в опасности составления в своём уме списка ошибок и несовершенств людей, и готовности употребить его при необходимости. Если так происходит, прощения не было. Я задумываюсь, сколько стресса происходит в лидерстве из-за такого непрощения, и сколько организационных проблем возникает из ощущения людей, что им всё ещё вменяют прошлые ошибки.
