Как не приставала ко мне с расспросами толстуха, она не смогла получить внятный ответ. Да я и сам себе вряд ли мог рассказать о карлике больше, чем видел на почте.
Я хотел уйти с работы пораньше, желая прийти к месту встречи заранее. План был прост: обойти дом, в котором расположено кафе, оглядеться, затем устроиться в бистро через дорогу, желательно заняв место у окна, и внимательно наблюдать за посетителями. Я помнил, что кафе имело огромные витринные окна, а вечерами сейчас темнело быстро. Так что вести наблюдение, казалось мне, будет не сложно.
Как назло, начальница заявила, что от "проклятого коротышки" у нее повысилось давление, и она уйдет с работы раньше обычного.
– Ровно в шесть запрешь входную дверь, проверишь кассу, пересчитаешь деньги, сверишь с итогом в кассовом аппарате, и можешь бежать к своему дружку, – давала мне наставления толстуха, натягивая широченное пальто болотного цвета, доставшееся ей, по ее же словам, еще от бабушки. Видя начальницу в этом пальто, я всегда задумывался, что ожирение является в ее семье генетическим заболеванием. – Ничего сложного. И не забудь, входная дверь запирается изнутри. Выходи через черный ход.
С этими словами толстуха в бабушкином пальто гордо вышла из почтового отделения, оставив за собой тяжелый шлейф запахов. Эти запахи всюду преследовали ее и порой сводили меня с ума. Смесь из сигарет, кофе, пота, выделяемого тучным телом, и аромата сладковатых дешевых духов, которые почему-то так нравятся всем толстухам.
С трудом дождавшись шести вечера, я торопливо запер входную дверь на почту, погасил в холле свет и углубился в пересчет денег из кассы. За окном уже стемнело. Я так волновался, что не успею вовремя на встречу в кафе, что несколько раз сбивался со счета и вынужден был пересчитывать деньги заново. Наконец, справившись с деньгами, я сверился с памяткой к кассовому аппарату и нажал на кнопку вывода итога дня. Внезапно раздался странный шлепок, словно кто-то уронил мокрую тряпку на пол. В тот же момент из аппарата выползла тонкая змейка ленты с итогом.
Я замер. Кассовый аппарат никак не мог издать такой звук. К тому же, если слух еще не обманывает меня, то звук исходил откуда-то из глубин почтового отделения. Прошло несколько секунд. Я уже было подумал, что от волнения придумываю нелепые звуки, как за дверью черного хода послышалось слабое шуршание и постукивание. Нервы мои напряглись до предела, а сердце запрыгало вверх-вниз, будто шалун на батуте. Я начал искать глазами хоть какое-то оружие в конторке, как вдруг наткнулся взглядом на забытую начальницей в спешке пачку сигарет. Ну, конечно! Входную дверь я запер, а дверь черного хода на щеколде. Начальница, обнаружив отсутствие курева, вернулась, но никак не может попасть в отделение, возясь с замком черного хода.
Представляя себе удивленное лицо толстухи, я тихо подошел к двери, отомкнул щеколду и потянул за ручку. Но дверь почему-то не хотела открываться. Как будто кто-то подпер ее снаружи. Может, толстуха уперлась с той стороны в ручку своей могучей рукой и сейчас крутит ключом, пытаясь справиться с замком, подумалось мне? Я что есть силы толкнул дверь плечом. Дверь немного поддалась, образовав проход. В нос тотчас шибанул сладковатый запах духов. Я выглянул, надеясь увидеть стоявшую передо мной начальницу. Вместо нее на полу лежал карлик. Его ноги, обутые в несоразмерно большие ботинки, упирались в дверь, мешая открыть ее. Карлик коротко и часто дышал, прижимая руку к небольшой ране. При каждом выдохе из раны вытекала кровь. В темноте кровь казалась не красной, а гранатовой.
Вид карлика, лежащего на полу и упиравшегося огромными ботинками в дверь, был настолько необычным, что я застыл в проеме, забыв обо всем на свете и заворожено глядя на него. Внезапно карлик перестал дышать, словно собрался с силами. Открыв глаза, он в упор посмотрел на меня и мерзким скрипучим голосом произнес:
– Спасай дверь! Скорее!
Его голос оказался сигналом, выведшим меня из ступора. Бросив все, я протиснулся в проем, перескочил через лежащего на полу карлика и бросился бежать. Ноги сами несли к антикварному магазину.
16
Уже совсем стемнело, когда я добрался до антикварного магазина еврея Якуба Га Ноцри. Улица казалась совершенно пустынной, но я все же не решился сразу подойти к дверям. Укрывшись в тени большого каштана напротив, я внимательно наблюдал за происходящим. Однако ничего примечательного не происходило. Вообще ничего. Свет в магазине не горел, видимо, Га Ноцри уже закончил работу и ушел. Прохожих почти не было. Лишь какая-то старая дама, выгуливая собачку, неторопливо прошла мимо дверей магазинчика. Собачка, любимый всеми старушками карликовый мопсик, нервно нюхал черным носом тротуар, выискивая знакомые запахи.
