Модьун оглядел своих друзей. Даже Руузб сел и сонно смотрел на него. Модьун покачал головой; он понимал, что сидит, широко раскрыв испуганные глаза.
— Я не помню. Как я попал сюда?
Человек-медведь сказал:
— Расскажи ты, Неррл. У тебя хорошо подвешен язык.
— Нечего рассказывать, — сказал Неррл. — Ты вошел; мы видели тебя. Потом прошло немного больше часа. За это время армия Землян заполнила площадку, вскарабкалась по ступенькам и вошла в здание. Потом мы получили от тебя команду прийти и взять Судлил, и мы это сделали. А потом ты сказал, что должен вернуться, чтобы сдержать какое-то обещание, но, так как наступала ночь, мы убедили, чтоб ты остался до утра, — и вот мы здесь.
— Зачем я должен был вернуться? — Модьун ничего не помнил. — Какое обещание?
— Ты не сказал.
Модьун медленно опустился на кровать.
— Похоже на самопроизвольную потерю памяти, — медленно сказал он. — Я должен хорошо подумать, как быть дальше.
Дуулдн сказал взволнованным голосом:
— Ты имеешь в виду гипноз?
Человек сдержанно кивнул.
— Они, наверное, обошли мою защиту.
Модьун едва мог сдержать удивление.
— Будь я проклят! — Он объяснил: — Это их метод управления. Они внушают необходимость какого-то действия и потом управляют вашими поступками.
Модьун собирался продолжать, но вспомнил мысль, с которой он проснулся. Он сказал:
— Послушайте, я же собирался убить себя. Нет! — поправил он. — Я должен убедиться, что у Судлил и у меня не будет потомства. Тогда человеческий род должен прекратиться.
Он снова замолчал. У Модьуна возникло слишком много мыслей одновременно. Сидя здесь, на краю кровати, он старался разобраться.
— Судлил! — он произнес ее имя. — Вы сказали, что принесли ее сюда. Где она?
Люди-животные многозначительно посмотрели друг на друга, потом печально покачали головами.
— Этот малый, действительно, пропал, — сказал Дуулдн.
Руузб тихо сказал:
— Модьун, посмотри на кровать позади себя.
Модьун медленно повернулся, не совсем веря, что он мог быть таким бесчувственным. Прошло несколько секунд, пока он понял. Он лежал так, что лицо было повернуто в сторону, и его первым побуждением было встать. Он лежал спиной к Судлил.
Разобравшись, он посмотрел на женщину. Те же самые золотые волосы… ее лицо не изменилось с тех пор, как Модьун впервые увидел ее… Даже во сне она излучала жизнерадостность, нельзя было подобрать лучшего слова.
“Не думаю, что я когда-нибудь выглядел бы так хорошо, как она”, — такая мысль впервые промелькнула в его мозгу. Каким он кажется тем, кто видит его?
Не отрывая взгляда от женщины, он спросил:
— Что с ней?
— Ты сказал нам, что она без сознания. Поэтому мы сделали носилки и принесли ее сюда, — сказал Неррл. — А она не приходила в себя с тех пор, как мы принесли ее.
Модьун был очень удивлен.
— Я говорил это все прошлой ночью, словно я знал? Почему я не привел ее в сознание?
Выяснилось, что он хотел, чтобы она проснулась сама, и считал, что это произойдет вечером.
— Я полагаю, — сказал Модьун расстроенным тоном, — прошлой ночью я знал, что делаю. Поэтому я лучше не буду спешить.
— Я думаю, — раздался голос Руузба, — мы лучше соберем военный совет или что-нибудь в этом роде.
“Что-нибудь, непременно”, — подумал Модьун.
Прошел час. Они поели. И спокойно сидели в пункте управления. Модьун глубоко вздохнул и сказал:
— Я вижу, как я иду к этой двери. Теперь я собираюсь включить систему памяти. Я попытаюсь рассказать вам, что случилось…
Когда Модьун вошел, из-за стола напротив двери, находящегося на расстоянии около двадцати футов, поднялся Нунули.
— Распишитесь здесь, — сказал он.
В одной руке он держал что-то, похожее на ручку, а другой показывал вниз на то, что выглядело как книга для записи гостей. Модьун остановился прямо у входа. Он сознательно сдержал побуждение сразу выполнить то, что требовал Нунули, остался на своем месте и огляделся вокруг. Небольшая высокая комната. Стены, казалось, были сделаны из мерцающего светлого пластика, как аллеи и изгороди снаружи. В помещении было две двери, кроме той, через которую он вошел; эти двери находились по обе стороны от того, для чего Модьун теперь не мог подобрать лучшего слова, чем конторка портье. Двери были огромными — не менее десяти футов высотой — и богато украшены узором из золотых листьев. Помещение было ярко освещено. Модьун не пытался проанализировать метод, с помощью которого это сделано.
Удовлетворенный поверхностным осмотром, он медленно пошел вперед. Все воспринимающие рецепторы внутри него включились. Он чувствовал твердый пол под ногами и трение ткани брюк на ногах и бедрах. Рубашка царапала его грудь и руки. Теплый воздух пощипывал легкие — ему нравился избыток кислорода. От его тела исходило множество ощущений и каждое говорило: “все хорошо”.
Вскоре он оказался у конторки и посмотрел на чистую страницу. Изучая ее, краем глаза он увидел, что ручка в вытянутой руке Нунули была лишь в нескольких дюймах от него.
