Николай Никанорович (1863–1937), рус. правосл. богослов, экзегет, патролог, историк Церкви, церковно–обществ. и экуменич. деятель. Род. в Вологодской губ., в семье бедного сел. священника. Окончил духовное уч–ще, Вологодскую ДС и МДА (1889). Начал печататься еще будучи воспитанником семинарии и студентом. После окончания МДА Г. был направлен в Воронежскую ДС. Его магистерская диссертация (1890), посвященная блж. *Феодориту Киррскому, вызвала широкий отклик среди патрологов не только в России, но и за рубежом. Высокую оценку труду Г. дал Гарнак. В 1891 был приглашен на каф. Свящ. Писания в СПб.ДА, где и состоял э.орд. проф. (1894–98), затем орд. проф. с 1898 до 1919, когда перешел в новообразованный Петрогр. богосл. ин–т. Одновременно преподавал и в Петрогр. ун–те. Докторскую диссертацию защитил в 1898. Она стала первой частью его работы об ап. Павле. С 1905 состоял ред. Правосл. богосл. энциклопедии (ПБЭ), для к–рой им были написано мн. статей. Принимал деятельное участие в преобразовании программ духовных школ, печатал в церк. журналах исследования и заметки на разнообр. темы, был членом Предсоборного присутствия РПЦ, почетным членом
МДА и КДА, Лондонского библ. общества, зам. председателя Правосл. *Палестинского общества и др. науч. учреждений. Г. поддерживал контакты со мн. представителями зарубежной науки (*Дайссманном, Гарнаком и др.), переводил их труды на рус. яз., участвовал в междунар. конференциях, читал лекции за рубежом. Работоспособность и энергия Г. поражали его современников. Среди коллег и студентов он оставил о себе память как о человеке большой сердечности и нравственной стойкости.
В 1921 Г. поселился в Финляндии. После недолгого пребывания в Германии занимал каф. Свящ. Писания НЗ в Праге, затем читал лекции в Белграде, а с 1923 стал проф. Богосл. ун–та в Софии. В 1925 Г. был избран чл. — корр. Болг. АН. В этот период жизни он много внимания уделял экуменич. работе, не оставляя при этом научно–лит. трудов. Живя за рубежом, Г. никогда не порывал духовной связи с традициями рус. богословия. Скончался Г. в Софии.
Работы Г. об ап. Павле. Основной работой Г. было 3–томное исследование «Благовестие св. ап. Павла по его происхождению и существу» (кн.1–3, СПб., 1905–12). Многочисл. статьи Г. о богословии ап. Павла, напечатанные в ХЧ и др. журналах, вошли в эту огромную (более 2300 с.) работу. Центральной ее задачей была правосл. оценка различных протестантских гипотез об истоках «павлинизма». Поскольку либеральный протестантизм скептически относился к Откровению, к–рое имел ап. Павел, толкователи этой школы вынуждены были искать внешние влияния, определившие сущность Павлова богословия. Одни авторы подчеркивали генетич. связь «павлинизма» с раввинистич. доктринами, другие выводили его из эллинистич. иудейства *диаспоры, третьи — из антич. мистерий и римского правового мышления. Неоднозначны были и оценки деятельности ап. Павла. Если одни считали его избавителем христианства от иудейского наследия, то другие видели в нем создателя «догматического» учения, затемнившего подлинный смысл Евангелия. В противовес этим теориям Г. был твердо убежден в том, что ап. Павел не извратил, но продолжил дело Христово, что его благовестие «по существу своему — это благовестие Христово». Обращение Савла не исчерпывается его «религиозными переживаниями», а тесно связано с прямым Откровением Божьим, данным ему как пророку и благовестнику.
В 1–м томе Г. доказывает, что ап. Павел был не типичным «эллинистом», а человеком, «прошедшим хорошую иудейско–раввинистическую школу». Однако корни его учения в другом. Павел не мог почерпнуть из этой школы ни своей *христологии, ни своей *сотериологии. Формально–юридический дух законничества был чужд ему, хотя иногда он и прибегал к его фразеологии. Более того, «ветхозаветное библейское учение не доставляло всех материалов для уяснения спасения Христова». Г. разбирает спец. вопросы об отношении Павла к Гамалиилу и законническим школам, показывая, что апостол был независим в плане фундаментальных основ своего богословия. Во 2–м томе подробно рассматривается эллинистич. иудейство и греч. идеи, к–рые якобы могли быть источником благовестия ап. Павла. И здесь Г. приходит к выводу: мышление апостола является оригинальным и не может быть объяснено эллинистич. заимствованиями. 3–й том (самый краткий) содержит аргументы в пользу высшего, богооткровенного происхождения богословия Павла.
