Следует помнить, что Иезекииль — священник, призванный на пророческое служение; в центре его внимания находится культ, к–рый есть предстояние Богу (стиль И.п.К. местами напоминает стиль *Священнической традиции Пятикнижия). Слава нисходила к людям, благоговейно возносившим хвалу Сущему. Но наступил момент, когда грехи народа нарушили единение между Богом и человеком. Иезекииль рисует как бы священную драму в трех актах — драму, к–рая повествует об отношениях между Богом и общиной верных. Первый акт: перед внутренним взором пророка предстает Иерусалим и Храм, оскверненные грехами. Он видит, как Слава Господня, уносимая херувимами, покидает святилище. Дом Божий остается пуст (10:1–20; 11:22–25). Пастыри Израиля и народ оказались недостойными; остались лишь немногие, сохранившие чистоту. Им кажется, что на чужбине Бог их покинул: «Иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня» (37:11). Но вместо дурных пастырей Сам Сущий приходит к ним как Добрый Пастырь. Второй акт священной драмы начинается картиной возрождения ветхозав. Церкви. Пророк созерцает поле, покрытое костями. Над ним проносится живительное дыхание Божье. И, как во дни сотворения человека, мертвый прах обретает жизнь. Нек–рые толкователи думали, что в этом видении содержится прообраз грядущего Воскресения из мертвых; но другие (напр., блж.*Иероним) предпочитали следовать прямому смыслу пророчества: «Вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву» (37:12). В третьем акте Бог приводит Иезекииля на высокую гору и показывает ему Новый Иерусалим, идеальный Град Божий. «И привел меня к воротам, к тем воротам, которые обращены лицом к востоку. И вот, Слава Бога Израилева шла от востока, и глас Его — как шум вод многих, и земля осветилась от Славы Его. Это видение было такое же, какое я видел прежде, точно такое, какое я видел, когда приходил возвестить гибель городу, и видения, подобные видениям, какие видел я у реки Ховара. И я пал на лице мое. И Слава Господа вошла в Храм путем ворот, обращенных лицом к востоку. И поднял меня дух и ввел меня во внутренний двор, и вот, Слава Господа наполнила весь Храм» (43:1–5).
В ожидании этого дня верные не должны поддаваться унынию. Пусть они не смогут совершать богослужения, пусть Храм будет разрушен, но это не значит, что Бог забыл Свою Церковь. «Так говорит Господь Бог: хотя я и удалил их к народам и хотя рассеял их по землям, но Я б у д у д л я н и х н е к о т о р ы м {букв. м а л ы м} с в я т и л и щ е м в т е х з е м л я х, к у д а п о ш л и о н и. Затем скажи: так говорит Господь Бог: Я соберу вас из народов и возвращу вас из земель, в которые вы рассеяны; и дам вам землю Израилеву. И придут туда, и извергнут из нее все гнусности ее и все мерзости ее. И дам им с е р д ц е е д и н о е, и д у х н о в ы й вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное и дам им сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим» (11:16–20).
С Новым Иерусалимом будет заключен «завет мира, з а в е т в е ч н ы й» (37:26). Образ Града Божьего символический. Пророк описывает его формы, размеры, план Храма. В этих описаниях заключен глубокий смысл. Город открыт четырем сторонам света и имеет форму квадрата — знак вселенскости. Храм отделен от царского дома, что означает независимость духовной власти Закона от власти монарха. Земля поделена на равные участки; это справедливое деление относится и к иноплеменникам (гер'uм). «Тем самым, — отмечает *Даниелу, — пророк сближается с великими социальными реформаторами всех времен… Это одна из составных частей его мессианизма. И все же этот социальный реформатор прежде всего священник… Земной Град и Град Божий никогда не сливаются и никогда не теряют связи между собой». По мнению Скабаллановича, Новый Иерусалим есть образ послепленной ветхозав. Церкви.
Самого Иезекииля иногда называют основателем *иудейства — уже не как нации, а как Общины. Однако смысл пророчества, по–видимому, шире: «Завет вечный» и возвращение Славы знаменуют Новый Завет, а «река жизни», к–рая вытекает из–под порога Храма, означает источник Благодати, к–рый будет питать Церковь в апокалиптич. мессианское время. И все же горизонт И.п.К., по большей части, ограничен ВЗ. Слава остается с о к р ы т о й, она ограждена от людей стенами Храма, чертой, за к–рую нельзя переступить. Богослужение по–прежнему есть свидетельство веры перед тайной Сокровенного Божества, приблизиться к Которому не может ни один смертный.
