Используя новоизобретенный алфавит, К. и М. приступили к переводу *Евангелия Апракос, выбор к–рого был обусловлен потребностями богослужения. Текстологич. исследованием Л.П.Жуковской доказано, что Кирилл перевел сначала краткий, воскресный Апракос, древнейшие списки к–рого дошли до нас в слав. редакции 11 в. (напр., Ассеманиево Евангелие), параллельно с избранным Апостолом (наиболее ранний, т. н. Енинский список, также относится к 11 в.). В своем предисловии к переводу Евангелия на слав. яз. Кирилл ссылался на переводческий опыт нек–рых сир. авторов, считавшихся неправоверными, что свидетельствовало не только о знании Философом семит. языков, но и о широте его взглядов. После смерти Кирилла краткие переводы были доведены до полных Мефодием и их учениками.
Переводческие труды, начатые братьями в Константинополе, были продолжены ими в Моравии в 864–67. В основу слав. перевода Библии была положена *Лукианова (называемая также константинопольской, или сирийской) рецензия Писания, на что указывал еще *Евсеев. Об этом, в частн., свидетельствует и состав слав. сборника *Паремий. Братья не составляли новых книг, а переводили аналогичные греч. сборники–Профитологии, к–рые восходят к Лукиановой версии. Паремийник К. и М. воспроизводит не просто константинопольский тип Профитология, но «является копией текста самого центра византизма — чтения константинопольской Великой Церкви» (Евсеев).
В результате за три с лишним года К. и М. был не только завершен слав. сборник текстов Писания, включавший Псалтирь, но и одновременно заложены основы языка ср. — век. славян в достаточно развитой форме. Деятельность братьев протекала в сложной политич. обстановке. К тому же немецкие епископы, опасаясь посягательств на их права в Моравии, выдвигали т. н. «*трехъязычную доктрину», согласно к–рой свыше избрано «лишь три языка, еврейский, греческий и латинский, на которых и подобает воздавать хвалу Богу». В связи с этим они пытались опорочить все дело солунских братьев. В Венеции был даже собран епископский синод, защищавший «трехъязычников». Однако Кирилл успешно отражал все нападки. На его сторону стал папа Адриан II, к–рый с честью принял миссионеров в Риме, куда они принесли из Херсонеса мощи сщмч. Климента, папы Римского.
После смерти Кирилла, скончавшегося и погребенного в Риме, Мефодий продолжил его дело, став архиеп. Моравии и Паннонии. В 870 он с тремя учениками за 8 месяцев перевел б. ч. библ. *канона. Хотя этот перевод полностью до нас не дошел, о составе его можно судить по перечню свящ. книг, приведенных Мефодием в тексте слав. Номоканона. Следы перевода Мефодия и его помощников сохранились и в более поздних хорватских глаголических рукописях (напр., Кн.Руфи, к–рая, по мнению А.В.Михайлова, относится к лучшим переводам мефодиевской группы, или перевод Песни Песней). По наблюдению Евсеева, перевод Мефодия воспроизводил полностью и без изменений паремийные тексты; остальные части переводились с теми же грамматич. и лексич. особенностями, что и паремийник.
Апостольская деятельность Мефодия встречала среди лат. духовенства такое противодействие, что Риму пришлось защищать его. «Брат наш Мефодий свят и правоверен, — писал папа Иоанн VIII, — и апостольское дело делает, и в руках его от Бога и престола апостольского все славянские земли». Однако борьба за влияние на слав. земли между Римом и Византией постепенно обострялась. Мефодий перенес тяжелое трехлетнее заключение. Умирая, он завещал свою кафедру моравскому уроженцу Горазду. В последние годы он больше надеялся на помощь Константинополя, нежели Рима. И действительно, после кончины Мефодия его противник, немец Вихинг получил перевес. Мефодия обвинили в нарушении обязательства сохранить богослужение на лат. языке, и ученики его были изгнаны из Моравии. Тем не менее плоды деятельности солунских братьев не погибли. Славянская Библия получила жизнь у мн. народов и вскоре дошла до Руси. Память св. Кирилла Правосл. Церковь празднует 14 февраля, св. Мефодия — 6 апреля, обоих — 11 мая.
В исследованиях историков и филологов нет единства в оценке качества перевода Мефодия. Еще в нач. 20 в. Евсеев и Михайлов полагали, что переводы его хуже раннего паремийного. Другие авторы
(А.А.Алексеев, К.Горалек) считают, что именно в последние годы жизни Мефодием были сделаны переводы наиболее высокого качества.
Тем не менее в целом перевод свящ. книг К. и М. отличается свободой в интерпретации греч. текста. Это относится не только к передаче его грамматич. структуры, но и к лексич. составу слав. версии.
Высокие качества перевода К. и М. были частично утрачены поздними переписчиками и переводчиками Библии на слав. яз., деятельность к–рых отличало нетворческое отношение к оригиналу. По словам А.И.Соболевского, перевод К. и М. «стоит несравненно выше исправленного текста, употребляемого теперь в нашей церкви».
Написание о правой вере, ЖМП, 1969, № 6; Сказания о начале слав. письменности, М., 1981.
