К. повествуют о судьбе римского аристократа Климента, к–рый в поисках истины приезжает в Александрию, где знакомится с апостолами. Они, в свою очередь, сводят его с ап.Петром, к–рый ведет борьбу против лжеучителя Симона Волхва (см. ст. Гностич. писания). Климент рассказывает апостолу о своей жизни, а тот рассказывает ему о начале Церкви. Климент становится спутником Петра и сопровождает его в путешествиях. Цель ап.Петра — одолеть Симона. Одержав над ним победу, апостол продолжает следовать по местам, где учил Симон, чтобы искоренить его влияние. По *жанру литературному К. приближаются к антич. роману, они изобилуют приключениями и драматич. сценами.
Вопрос об историч. зерне в К. до сих пор дебатируется. В 19 в. утвердилось мнение. на к–ром особенно настаивала *тюбингенская школа, что под Симоном прикровенно подразумевается ап.Павел. К., по этой гипотезе, есть памятник иудействующей «Петровой» партии. Однако
учение Симона, как оно отражено в К., позволяет заключить, что авторы их полемизировали скорее с *Маркионом. Так, Симон говорит, что «высший Бог есть благой и доселе неведомый» (Беседа 16,5). Такая т. зр., резко отрицающая весь ВЗ, свойственна была не ап.Павлу, а Маркиону. Несомненно, что К. вышли из кругов, близких к *иудео–христианам; кроме того, в них есть элементы гностич. характера. Сказания К. вошли в житийную лит–ру, в т.ч. и в слав. Жития.
Die Pseudoklementinen, Bd.1–2, B., 1969; M i g n e. PG, t.1–2.
*П о б е д и н с к и й — П л а т о н о в И., О Клементинах, ПО, 1860, № 2, 3, 7; ПБЭ, т.11, с.64–88; *C u l l m a n n O., Le probl–me litt№raire et historique du Roman Pseudocl№mentine, P., 1930; проч. иностр. библиогр. см. в ODCC, p.304.
(Klinger) Георгий (Ежи), прот. (1918–76), польский правосл. богослов. Род. в Смоленске, в семье проф. филологии; дедом К. был архиеп.Феодосий Смоленский. В 1924 переселился с семьей в Польшу. Учился в Познанском ун–те, Пражской правосл. ДС и на филологич. отделении Ягеллонского ун–та, к–рый окончил в 1945 и был оставлен при каф. философии. Сан священника К. принял в 1952, после чего служил в приходах Польской Правосл. Церкви. С 1954 преподавал в Правосл. ДС (Варшава), а с 1957 перешел в Христианскую богосл. академию, где вел курсы догматич. и нравств. богословия. С 1967 исполнял обязанности проректора академии. Он принимал участие в экуменич. работе и неоднократно бывал гостем Московского Патриархата.
Осн. труды К. относятся к области литургики, но ряд его работ посвящен библ. проблемам. К. являлся единственным правосл. богословом, принимавшим и развивавшим мн. концепции *Бультмана. С т. зр. К., в них правомерно то, что наиболее часто оспаривалось критиками Бультмана: опыт приложения к интерпретации Библии совр. филос. концепций, в частн., экзистенциализма. К. напоминает, что так поступали древние апологеты, каппадокийцы, блж.*Августин. Правда, принимая бультмановскую *демифологизацию, К. толкует миф шире, чем
нем. экзегет, — как миф–мифологему, как символич. обозначение реальности, ссылаясь при этом на правосл. авторов *Булгакова и Б.Вышеславцева. В работе «Бультмановская концепция Креста и Воскресения в свете православного богословия» (1968; рецензия: ЖМП, 1969, № 12) К. подчеркивает, что для богословско–литургич. традиции Православия Крест и Воскресение нераздельны. Это, по мнению К., вполне согласуется со взглядом Бультмана. Однако совпадение здесь далеко не полное; и сам К. вынужден признать, что правосл. понимание Пасхи «перерастает бультмановскую перспективу». В др. работах К. применял символико–экзистенциалист. метод толкования к частным аспектам Свящ. Писания. Так, он рассматривал эпизод с юношей в Мк 14:51–52 в связи со сказанием об Иосифе (Быт 39). В свете древних литургич. и святоотеч. памятников К. понимал образ юноши как *аллегорию человека, принимающего крещение и оставляющего ветхие одежды. Автор сам признает, что эта спорная интерпретация — не более чем гипотеза («Утраченная экзегеза двух строк Ев. от Марка», 1966). В том же плане дает К. толкование слов об Ангеле, возмущавшем воду в купели Вифезда (Ин 5:4). Для раскрытия своей мысли экзегет привлекает данные *археологии библейской. Находки в развалинах купели свидетельствуют, что этим целебным источником пользовались язычники — найдены их благодарственные надписи, посвященные богам. К. считает, что замена «богов», в частн., Асклепия «Ангелом» указывает на широту раннехрист. подхода к язычеству («К проблеме влияния библейской археологии на новое понимание некоторых элементов раннехристианской доктрины», 1974).
В сфере ВЗ К. придерживался *новой исагогики и использовал ее для толкования *истории спасения. Он считал, что религия *патриархов еще лишена сотериологич. элемента и поэтому историю спасения следует заключить в рамки между Исходом и явлением Христа. Именно Исход стал прообразом вхождения в новую жизнь, прообразом крещения. Спасение есть факт сверхисторический, обращенный к личности человека, но в то же время оно осуществляется в эмпирич. истории.
