имеет свои корни в монашеской жизни самой пустыни». М. стоит на позициях библ. *антропоцентризма. «Человек драгоценнее всех тварей, даже, осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых тварей… Ибо об Архангелах Михаиле и Гаврииле не сказал Бог: «Сотворим по образу и подобию Нашему» (Быт 1:26), но сказал об умной человеческой сущности, разумея бессмертную душу» («Беседы», 15,20). Человеку присущи два аспекта образа Божьего. Первый — естественный, включающий способности человека, в том числе и его свободу; второй — «небесный», помраченный Грехопадением и восстанавливаемый благодатью. Для М. все заповеди и повествования Библии касаются внутреннего пути души. Драма, в к–рой разворачивается история падения, спасения, созидания народа Божьего, преобразует индивидуальный путь верующего. В 47–й беседе, «Иносказательное истолкование того, что было под Законом», М. пишет: «Во всем прежнем были образы и сени сих истинных вещей. Ибо и ветхозаветное богослужение было сению и образом нынешнего богослужения. И обрезание, и скиния, и кивот, и стамна, и манна, и священство, и фимиам, и омовение, и вообще все, что было у израильтян и в Законе Моисеевом или у Пророков, — было ради сей души, по образу Божию созданной и подпадшей игу рабства, вринувшейся в царство горькой тьмы». Сказания о том, как праведники ВЗ испытывались долгим ожиданием, соответствует необходимости для души долго готовиться к принятию благодати (там же, 9). Восприняв благодать, душа становится духовным ковчегом Божьим. Именно в этом ключе М. объясняет видение прор.Иезекииля. В частн., он пишет, что «четыре животные, носящие колесницу, представляли собою образ владычественных сил разумной души», к–рая «соделалась Божьим престолом». Иными словами, обожение человека начинается тогда, когда «Сам Христос и носим бывает душою, и водит ее» (Беседа 1, «Иносказательное изъяснение видения, описанного Пророком Иезекиилем», 2).
M i g n e. PG, t.34; в рус. пер.: Преп. отца нашего М. Египетского Духовные беседы, послания и слова, Серг.Пос., 19044.
Б р о н з о в А.А., Преп.М. Египетский, его жизнь, творения и нравств. мировоззрение, СПб., 1899, т.1; архим.*Г р и г о р и й (Борисоглебский), Возрождение по учению преп.М. Египетского, Серг.Пос., 1892; иерод.О н у ф р и й, Мистика преп. М. Египетского. «Учено–богосл. и церк. — проповеднич. опыты студентов КДА», 1914, вып.XII; [прот.*П а в с к и й Г.], Краткие историч. сведения о св.М. Египетском и св. М. Александрийском, ХЧ, 1821, ч.2; архим.П а л л а д и й (Добронравов), Новооткрытые сказания о преп.М. Великом по коптскому сборнику, Каз., 1898; *Т у р а е в Б.А., Эфиопское аскетич. послание, приписанное св.М. Египетскому, «Христианский Восток», 1915, т.4, вып.2; Q u a s t e n, Patr., v.1, p.161–66 (там же приведена иностр. библиогр.); см. также ст. Святоотеческая экзегеза.
(Михаил Яковлевич Глухарев), архим. (1792–1847), рус. правосл. подвижник, миссионер, переводчик Библии. Род. в семье священника в г.Вязьме, Смоленской губ. Начальную школу прошел в доме отца, образованного и доброго пастыря. Тягостное впечатление на чуткого мальчика произвел контраст между домашней атмосферой и бурсацкими нравами училища в Смоленске, куда М. поступил восьми лет. Однако он продолжал учебу и в 1813 окончил Смоленскую ДС. Положительную роль в его воспитании сыграла семья образованного помещика, у к–рого он жил в дни Отечественной войны 1812. В Петерб. ДС и ДА, к–рую М. окончил в 1817, он проявил блестящие дарования и широту интересов. В это время началось его сближение с митр.*Филаретом (Дроздовым), оценившим его умств. и нравств. качества. М. почти ежедневно открывал Филарету свои мысли и до конца дней сохранил к нему любовь и уважение. Святитель ограждал ученика от чрезмерного увлечения мистицизмом, но не запрещал знакомиться с зап. литературой. Это знакомство, так же как встреча с *квакерами (1819), сформировали у М. экуменич. подход к инославию. Как отмечает прот.Г.Флоровский, будущий миссионер относился к другим исповеданиям «с пытливым благожелательством». М. хорошо знал европ.
и древние языки и по окончании ДА преподавал их в Екатеринославской и Костромской семинариях. Там же решил принять монашество. М. был пострижен в 1818 и тогда же рукоположен в иеромонахи, а в 1821 возведен в сан архимандрита. Не желая мириться с семинарскими порядками и чувствуя сильное недомогание, М. в 1826 ушел на покой. Он поселился в Глинской пустыни, где занялся переводами правосл. подвижников, а также зап. авторов, напр., книги Терезы Авильской.
