*В и г у р у Ф., Руководство… т.1, М., 19162, с.163–67; Д о й е л ь Л., Завещанное временем, пер. с англ., М., 1980, с.430; *Ю н г е р о в П.А., Общее историко–критич. введение в Свящ. ветхозав. книги, Каз., 19102, с.390–402; ODCC, p. 645; W е i s e r A., Introduction to the Old Testament, L., 1961.
Суждения О. о *каноне и об авторах новозав. книг. Хотя О. был александрийцем, он признавал ВЗ лишь в том объеме, к–рый был установлен *Ямнийским каноном (т. е. 22 книги в соответствии с числом букв евр. алфавита). Что касается новозав. канона, то О. упоминает как общепризнанные в Церкви Четвероевангелие, Деян, 1 Петр, 1–3 Ин, Послания ап. Павла, Откровение. О происхождении Евангелий он пишет следующее:
«Первое написано Матфеем, бывшим мытарем, а потом апостолом Христовым, предназначено для христиан из евреев и написано по–еврейски; второе, от Марка, написано по наставлениям Петра, назвавшего Марка в Соборном послании сыном… Третье Евангелие — от Луки, которое одобряет Павел, написано для христиан–язычников. Последнее Евангелие — от Иоанна… Написал он и Откровение, но ему приказано было молчать и не писать о том, что сказали семь громов. Осталось от него и послание в несколько строк. Примем, пожалуй, второе и третье — не все признают их подлинными; в обоих не больше ста строк» (Евсевий. Церк.Ист. VI,25).
О. был одним из первых, кто обратил внимание на своеобразие Посл. к Евреям, в частн., что в нем «нет особенностей, свойственных языку апостола».
«Если бы мне пришлось открыто высказаться, — говорит О., — я бы сказал: мысли в этом Послании принадлежат апостолу, а выбор слов и склад речи — человеку, который вспоминает сказанное апостолом и пишет, как бы поясняя сказанное учителем. Если какая–нибудь Церковь принимает это Послание за Павлово, хвала ей за это. Не зря же древние мужи считали это Послание Павловым. Кто был настоящий автор, ведомо только Богу» (там же).
Что касается *апокрифов, то О. считал, что мн. из них важны и полезны (напр., Енох, Завет XII патриархов, Пастырь Герма), но не могут рассматриваться как равные боговдохнов. канону (Против Цельса, V, 54).
*Герменевтика и экзегеза О. По замечанию. арх. *Филарета (Гумилевского), О. «желал предложить правила толкования, доведенные до ясности и определенного вида», но достиг в этом лишь частичного успеха. Его экзегетич. методы опирались гл. обр. на труды *Филона Александрийского. В 5–й гомилии на Кн. Левит он подчеркивал, что в Библии следует различать т р и с м ы с л о в ы х с л о я: исторический (буквальный), нравственный и таинственный. Последний представлялся О. важнейшим. Эти три слоя он сравнивал с телом, душой и духом (О началах, IV, 11). Порой они дополняют друг друга, а порой исключают. Напр., *антропоморфизмы Писания нельзя понимать буквально. Но есть и такие места, где незачем «искать аллегорию», а нужно оставлять все «как написано» (Гомилия на Числ XI). «Голая буква» может также иметь пропедевтическое значение, т. к. «научает людей, которые еще остаются детьми по душе» (О началах, IV, 11). О. придавал большое значение общекультурной (философской и научной) подготовке толкователя, но сама по себе эта подготовка, по его словам, ничто, если исследовать Слово Божье без молитвенного призывания Духа. Подобно тому, как ап. Петр исповедал Иисуса Мессией по внушению свыше, так и все читающие и толкующие Библию должны искать ее разумения в помощи Божьей. «Ибо каждый ученик Христа есть камень… и на каждом таком камне возводится всякое слово Церкви» (Толк. на Мф 16:18). Обязательным условием здравой экзегезы О. считал внимательное чтение и сопоставление различных частей Библии. Только так можно постичь в ней *единство двух Заветов. Подобно тому, как отдельные звуки лиры, соединяясь вместе, рождают целостную мелодию, отдельные элементы Библии образуют гармоническое единство, для достижения к–рого нужно вырабатывать своего рода музыкальный слух. Кроме того, важно уметь видеть смысл целого, не отвлекаясь на частные детали. Так, в притчах важен именно этот смысл, а не подробности их.
