краткие повествования, с помощью к–рых раскрывается смысл Благой Вести. Наличие в евангельских П. цельного нарративного сюжета отличает их от ветхозав. П. (евр. машал), представляющих собой афоризмы. *Жанр нарративных П. возник в ветхозав. время (см., напр., 2 Цар 12:1 сл.), но только Иисус Христос сделал их одной из основных форм проповеди.
Число П. в Евангелиях с трудом поддается учету, поскольку к ним можно отнести и речения, имеющие характер *метафор и т. п. (напр., «соль земли…», Мф 5:13). Классич. типом евангельских П. принято считать тот тип, к–рый содержит законченную новеллу. В *синоптич. Евангелиях такого рода П. содержится свыше 30. Из них 7 П. приведены у всех 3–х синоптиков, 3 являются общими для Мф и Лк, 2 есть только у Мк; большая часть П. (18) приведена только у Лк (см.таблицу в приложении к брюссельскому изд. *син. пер.Библии). В Ин П. встречаются реже всего и приближаются к развернутым метафорам (см.
напр., сравнение Христа с добрым пастырем или виноградной лозой, 10:11 сл., 15:1 сл.).
Литературный характер П. В ряде евангельских П. использованы мотивы ВЗ (ср.Ис 5 и П. о виноградарях в Мф 21:33 сл.), в нек–рых можно усмотреть намек на историч. события (ср.Лк 19:12 и *Иосиф Флавий, Древн., 17, 9 сл.), а в одной из них (Лк 17:7) вероятно содержится отголосок бродячего сюжета (см. ст. Поэтика Библии). Ее сюжетный прототип содержится в иудейском «Сказании о бедном книжнике и о богатом мытаре Ладжане», к–рое, в свою очередь, восходит к древнеегип. П. (см.М.А.К о р о с т о в ц е в, Религия древнего Египта, М., 1976, с.230 сл.). Но в осн. реалии П. взяты не из истории или древних легенд, а из конкретных обстоятельств жизни людей. События П. разворачиваются, как правило, на фоне земледельческого или пастушеского быта. В них фигурируют пахари и рыбаки, купцы и наемные работники, реже — цари.
П. невольно захватывают слушателя и читателя, заставляют их включаться в переживания действующих лиц. Лаконичная и яркая образность П., их поэтич. структура и изобразит. средства (*гиперболы, метафоры, контрасты, неожиданные концовки) помогали их быстрому запоминанию наизусть. Разнообразна и эмоциональная окраска П. В них есть рассказы, отмеченные спокойной, эпической тональностью (П. о сеятеле, Мф 13:3 сл.) и гневное обличение (П. о талантах и об овцах и козлищах, Мф 25:14 сл.), горькая ирония (П. о детской игре, Мф 11:16 сл.) и своего рода «мягкая улыбка» (П. о настойчивом друге, о потерянной монете, о вдове и судье, Лк 11:5–8; 15:8–10; 18:2–8). Часто в П. употребляется прием *аллегорий. Большинство из них построено по принципу поэтич. симметрии (см. ст. Поэтика Библии).
*«Жизненный контекст» евангельских П. Хотя П. Христовы были собраны и записаны в городских эллинистич. общинах и в какой–то мере отражают интересы этих общин, они не утратили своего сельского, палестинского колорита и тесной связи с семитич. поэтикой. Они переносят слушателей и читателей в Иудею евангельских времен. На этом основании большинство экзегетов считают, что П. принадлежат к первонач. пласту *досиноптич. традиции. По содержанию и по форме они заключают в себе подлинные слова Самого Господа.
П. как форма проповеди. Приточный характер проповеди придавал ей живую непосредственную окраску. Напр., рассказ о милосердном самарянине (Лк 10:30 сл.) производил большее впечатление, чем могла бы произвести абстрактная формула: «Каждый человек — твой ближний». Кроме того, завуалированность смысла П. направлена на активное восприятие слова Христова. Нередко вывод из П. не подсказывается: его должны сделать сами слушатели. Христос словно ждет от людей самостоят. разгадки сути рассказанного. Только апостолам Он в нек–рых случаях дает пояснения, поскольку им открыта «тайна Царства» и им самим предстоит возвещать ее людям (см.Мф 13:10 сл.). Передача духовных истин Евангелия не через «сакральные» символы, а через обыденные предметы и примеры не случайна и не объясняется только уровнем аудитории. Эта «будничность» подчеркивает, что вечное скрывается в простом и на первый взгляд обыденном.
*Додд, *Иеремиас и др. комментаторы указывают на ошибочность интерпретации П. как формы проповеди чисто назидательной, ограниченной лишь религ. — этич. целями. Большинство П. имеет *э с х а т о л о г и ч е с к о е значение и говорит о приходе в мир Царства Божьего.
Классификация П. может быть только условной, т. к. почти все они по природе своей *полисемантичны. В них есть неск. уровней, что не позволяет разбить весь корпус П. на четкие категории. Ниже приводится одна из возможных классификаций.
