Цокая каблуками по полированному полу, она завернула за угол – и замерла. Около кофейника стоял мистер Симс, склонив голову и своей большой рукой опираясь на столешницу. Со всей очевидностью, он пришел сюда, чтобы побыть одному, но Ава не смогла заставить себя уйти.
– Мистер Симс, – мягко окликнула она. Тот выпрямился и прокашлялся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл и покачал головой. Отвел взгляд – и тут его подбородок задрожал.
Ава ничего не сказала, но подошла и открыла объятия – и мистер Симс обмяк в ее руках, прижавшись лицом к плечу, всхлипывая и вздрагивая всем свои большим телом от переполнявшего его горя. Так делал Ной, когда просыпался от кошмаров и льнул к ней, ища утешения. Было что-то преступное в том, что горе сделало настолько слабым такого гордого человека. Ава знала, как тяжел груз утраты и никому не желала пережить подобное.
– Мне так жаль, – тихо сказала она.
– Он всегда хотел, чтобы я им гордился, – хрипло ответил мистер Симс.
– Вы и гордились. Всегда, – заверила его Ава. – И он знал об этом.
Мистер Симс выпрямился, вынул из кармана платок и благодарно кивнул Аве. Глаза и нос у его покраснели.
– Вам разве не нужно закончить разбирать стол, мисс Харпер? – напомнил он, но его голосу не хватало обычной резкости. – Вы же знаете – сверхурочная работа не оплачивается.
– Конечно, сэр, – ответила Ава, развернулась и ушла, оставив его приходить в себя в одиночестве.
Чтобы разобрать последнюю стопку бумаг, много времени не потребовалось, и после этого она вручила Пегги коробку с документами, подлежащими уничтожению.
– Рано или поздно я тоже окажусь в Вашингтоне, – сказала та. – Так что с тебя экскурсия по городу и лучшим дансингам и джазовым клубам.
Ава рассмеялась.
– Не уверена, что я к тому времени научусь в них разбираться, но точно смогу устроить тебе персональную экскурсию по Библиотеке Конгресса.
– Согласна, – просияла Пегги и обняла Аву еще раз напоследок. – Благополучно тебе долететь.
И в кои-то веки Аву не передернуло при упоминании полетов, и хотя эта идея по-прежнему ее не прельщала, но до немоты тоже не пугала. За последние полтора года она находилась под колпаком ПНЗГ, ее выслеживал нацист и одурачил шпион. Дэниел прыгал с самолета на пляж в Нормандии и сражался насмерть. Но еще больше ее потрясло то, чему она стала свидетелем, наблюдая за жизнью беженцев в Лиссабоне.
Она видела людей, приговоренных к бесконечному ожиданию виз, которых им так и не выдавали; тех, чьи корабли не приходили вовремя, обрекая на прохождение заново всех кругов бюрократического ада; и даже тех, кто в отчаянной попытке покинуть Лиссабон отдавал все свои сбережения мошенникам. А уж место на самолете, на котором Аве предстояло лететь завтра, могли себе позволить только исключительно богатые люди. Письма, которые попали Аве в руки, рассказывали о неописуемой жестокости нацистов, так же как и те истории, которые она слышала от очевидцев. И однако многие отважно противостояли этим зверствам и отдавали жизни ради спасения своих семей. И, как часто бывало, она вспомнила об Отто, которому так решительно закрыли путь к спасению на ее родине и который не нашел в себе сил бороться дальше.
Платон сказал, что отвага – это когда знаешь, чего не стоит бояться. Оглядываясь на время, прожитое в Лиссабоне, Ава поняла, что мудрость состояла и в понимании, чего бояться стоит. И перед лицом того, что пришлось пережить другим людям, боязнь полетов казалась просто блажью.
Наступило утро отлета. Подняв два аккуратно упакованных чемодана, где среди платьев лежал, надежно спрятанный, экземпляр «Маленьких женщин», Ава открыла подъездную дверь и на кого-то натолкнулась. Задохнувшись от неожиданности и выпрямившись, она оказалась лицом к лицу с Джеймсом.
– Ава, – произнес он, глядя на нее своими зеленовато-голубыми глазами, и она ощутила, как сердце забилось у нее сильнее, чем она бы того желала.
Его исхудавшая фигура за месяцы, что они не виделись, снова набрала силу. Из-под серой шляпы виднелись аккуратно подстриженные волосы, а лицо лучилось здоровьем. Он вытянул руку ладонью вперед, чтобы остановить Аву.
– Пожалуйста, выслушай меня.
Однажды Ава велела ему уйти и с тех пор сто раз пожалела о своих словах. Подобную ошибку она не повторит.
– Ты ждал меня здесь? – удивленно спросила она. Джеймс ответил смущенной улыбкой.
– Не могу упустить последнюю возможность поговорить.
Пусть Ава и убедила себя, что давно похоронила всякую надежду, та мгновенно вернулась к жизни, глупая и неудержимая, от одного только присутствия Джеймса. Насколько Ава могла догадаться, он пришел напоследок, чтобы извиниться.
Она напряглась и собралась с духом.
– Я кое-что тебе принес. – Он залез в карман, где что-то стукнуло, протянул руку, и в подставленную ладонь Авы упали видавшие виды пожелтевшие игральные кости, с щербинами, еще хранившие тепло его тела.
– На удачу, – сказал Джеймс. – Мой отец служил истребителем в Первую мировую и отдал их мне как оберег. Я знаю, что ты сегодня улетаешь, и подумал…
