В помещение вошла Жозетта в сопровождении двух мужчин: одного повыше и помоложе, с каштановыми волосами, и второго, одетого, в противоположность большинству, не в свободные штаны и простую рубашку, а в прекрасно пошитый костюм с безупречно повязанным галстуком-бабочкой, с гладко зачесанными на одну сторону волосами.
– Ну вот, прошу, – произнес он самым добродушным тоном, обращаясь к Жозетте, и та нервно хихикнула.
– Не могу поверить, что заблудилась, я ведь уже была здесь несколько раз.
Она вынула из корзинки кусок металла с торчащим из него болтом и положила рядом со «скалкой». Элейн заметила, что Жозетта сгрызла ногти уже до живого мяса, но прежде, чем она успела что-то спросить, мужчина в костюме протянул ей ладонь, представляясь:
– Антуан.
Не заметив на его пальцах масляных пятен, Элейн ответила крепким рукопожатием. Его задумчивые серые глаза одарили ее долгим изучающим взглядом.
– Пьер научил меня всему, что знал о производстве поддельных документов. Для меня честь встретиться с вами.
Очередной собеседник упоминал ее мужа, но Элейн не знала того Жозефа, с которым были знакомы все эти люди. Похоже, последние годы она провела бок о бок с совершенным незнакомцем.
Она пробормотала слова благодарности и пыталась придумать следующую реплику, когда второй мужчина сделал шаг вперед.
– А я Жан, я заведую здесь типографией. – Он улыбнулся, и в уголках его глаз залегли многочисленные, несмотря на юный возраст, морщинки; похоже, он любил улыбаться.
Марсель продолжал рассматривать Элейн.
– Если вы готовы поработать с «Ронео», Жан все здесь вам покажет.
От удивления Элейн не тронулась с места – ей предлагают начать прямо сейчас?
– Я… – Она бросила извиняющийся взгляд на Дениз, но ее подобный поворот событий, похоже, совершенно не обескуражил. – Конечно.
Дениз кивнула ей и ушла вместе с Жозеттой, которая коротко махнула рукой на прощание.
Широко шагая, долговязый Жан подвел Элейн к копировальной машине. За долгое время бездействия на крышке осел слой пыли, стерев все цвета. Жан снял машину с полки и поставил на стол посреди стопок бумаги, которых должно было хватить надолго. Честно говоря, такого количества бумаги Элейн в жизни не видывала, тем более теперь, в условиях дефицита, когда ей и прочим шифровальщицам приходилось довольствоваться маленькими клочками.
– Где вам удалось добыть столько бумаги? – не удержалась она от вопроса, проведя пальцами по одной из драгоценных стопок.
Марсель и Жан обменялись такими взглядами, словно Элейн сказала что-то забавное. В зеленых глазах первого вспыхнуло веселье.
– Мы же
– Или так считают немцы, – добавил Жан. – Марсель зарегистрировал…
Но в этот момент в помещение влетела, цокая каблуками, Николь в роскошном наряде в привычной бело-синей гамме, со шляпкой в тон, лихо надвинутой на один глаз, и волнами белокурых волос, сбегавших ниже лопаток.
У Жана упала челюсть.
– В последний раз такие тяжести я таскала, когда мне вручили мешок с ружьями, – весело сообщила она, изображая, какая неподъемная у нее сумка.
– Кто это? – едва дыша спросил Жан.
– Это Николь, – пояснила Элейн, прекрасно понимая его реакцию, и указала на «Ронео». – У вас есть формные пластины? И чернила? И какая-нибудь тряпка, чтобы вытереть ее?
– Ммм, – неопределенно промычал Жан, отвел взгляд от Николь и залился краской. –
Открыв ящик, он продемонстрировал кучу тряпок. Из коробки, стоявшей на столе, извлек двухстраничный макет, отделил лист с аккуратно выведенным текстом от восковой основы и осторожно прикрепил ее на вращающийся барабан, восковой стороной наружу.
– Теперь краска.
Он взял с полки жестянку, в которой что-то плескалось, и передал Элейн. Та поблагодарила и налила метанол – острый запах узнавался безошибочно – в емкость в левой части аппарата. Пока жидкость, булькая, текла к штемпелям, Элейн просматривала листовку, с которой следовало создать восковой оттиск. Она призывала жителей Лиона собраться на площади Круа-Рус вечером четырнадцатого июля, в День взятия Бастилии, с гордостью украсив себя триколором в знак борьбы с немецкими захватчиками.
Сердце Элейн забилось сильнее, оттого что ей предстояло помочь распространить подобный призыв.
Стерев пыль, она уложила листовку в приемное отделение – в той машине, с которой она работала раньше, подобной роскоши не было предусмотрено.
– Сколько нужно копий?
– Сколько получится.
«Ронео» мог отпечатать около пятисот копий, но каждый следующий оттиск становился все бледнее, поэтому в лучшем случае они могли рассчитывать на четыреста пятьдесят.
Элейн взялась за ручку и отжала ее вперед движением таким же привычным для нее, как и едкий запах метанола.
– Тогда мне потребуется еще бумага.
