Они вышли из дворца сразу во внутренний двор. Солнце светило ярко, но в столице было весьма холодно. Ветер никак не хотел прекращаться, и многие переживали, что Грансолле пройдёт не очень гладко. Основное шоу всегда происходило на улице. Круг, что поднимался над столицей и расходился над материком ― самое завораживающее событие из всех, что происходит раз в году. Четыре дня будут нести подношения богам в шесть главных храмов, что окольцовывают Дворец и Совет, круг магии будет собираться в небе и в самый пик подарит благословение богов.
Но живые изгороди выглядели вяло. Цветы не раскрывали бутоны на свой максимум. Фонтаны работали постоянно, но не добавляли прежней живости. Александр удивился, будто действительно что-то меняется. Может, Виктор прав, и Роменклав находится в стадии подготовки к неизбежному? Война назревала так долго, но яблоко раздора оставалось прекрасным и наливным, пока внутри полностью прогнивало. Никто не заметил, когда ситуация обострилась, а мирное время только снизило бдительность.
Александр не заметил, как поднялся по ступеням крыльца, вошёл в холл, уточнил, на месте ли Михаил у гвардии. Вместе с Алиной они поднялись на второй этаж и свернули в сторону апартаментов Малого Совета. Этот день стал самым ужасным за последние годы.
— Ты боишься его? ― спросил он, пока они шли по коридору, а их шаги тонули в мягком ворсе ковра, пока солнце подглядывало в окна за ними. ― Думаешь, Михаил опасен?
Чародей остановился, ожидая ответа. Но Алина молчала и тогда он повернулся, разглядывая то, как она дрожит, как лихорадочно бегают её глаза по полу, а руки ещё больше сворачивают паку. Он забрал документы из её рук, и она посмотрела на него опустошённым взглядом.
— Я не знаю, что думать. Меня шокировал результат.
— Михаил один из нас, ― напомнил Александр. ― Он не убийца!
— Откуда тебе знать?! Он только год с нами, странный и отстранённый, и смотрит так, будто пытается выжечь изнутри все органы. Его глаза! Ты видел его глаза? Насколько он силён, раз его радужки такие? Расплавленное серебро! Это сверхъестественное свечение, будто звезды в его глазницах. Признак силы, мощи. Даже у царей и цариц Роменклава подобное могущество проявляет раз в пятьсот лет.
— Я знаю его с детства. А когда мне было восемнадцать, а ему тринадцать, он приютил меня, когда мои родители погибли. Он протянул мне руку помощи.
— И поэтому теперь ты готов закрыть глаза, если вдруг он окажется убийцей? А ещё он поехал в поместье Медичи, чтобы разобраться с нападением. Почему именно он?
— Потому что я позвонил ему! ― Александр повысил голос. ― Очевидно, его подставляют. Он мой друг. И я не позволю, чтобы его имя поносили. Послушай, он не убийца.
— Кто не убийца? ― холодный и решительный голос Разумовского раздался совсем неожиданно. ― Что я пропустил?
— Ты уже вернулся? ― удивился Маров, и потряс папкой, собираясь с духом. ― Тут пришли результаты экспертизы. Проверили пули, что вынули из голов Николая и Марии.
— Пули не прошли на вылет? ― Михаил нахмурился. ― Чей пистолет?
Всего один вопрос, и воздух потяжелел. Солнце решило разогреться и теперь просачиваясь через стёкла, сильнее уплотняло напряжение духотой.
— Твой, ― Алина собралась, расправила плечи. ― Твои пули извлечены из тел Медичи.
— Думаешь, я стрелял? Ну, да, Николай Медичи пустил в свой дом чародея, ― сарказм полностью убедил Александра в его невиновности. ― Уверяю тебя, Алина, если бы стрелял я, пули бы прошли на вылет.
— И всё же, сдай свой пистолет, ― Бергадова забрала папку у Марова и отсоединила бумажный пакет, откуда вытащил несколько документов. ― Сюда, пожалуйста, и лучше не принуждай меня использовать всю власть. Ты можешь сотрудничать. Пока обвинений не выдвинуто, но мне хотелось бы проверить и знать наверняка.
— Это так необходимо? ― Александр с сомнением посматривал на друга, что стоял неподвижно, нагло разглядывал их, засунув руки в карманы брюк. ― Алина, пули могли украсть у изготовителя.
— Его пули проходят череду заклинаний, которые он накладывает самостоятельно.
— Пули раскрылись? ― спокойно спросил Михаил, вынимая оружие из кобуры. ― Ответь на вопрос и пистолет твой.
— Нет.
— Спасибо.
Его серые глаза на мгновение засветились, когда он передавал своё оружие Бергадовой. Советница сразу закрыла конверт и пошла в противоположную сторону, Александр недолго смотрел ей в след и обратился к другу, но Михаил не дожидался его слов, а сорвался с места. Маров немного смущённо оглядывался по сторонам, зная, что значило для Михаила лишиться пистолета. Он за ним вошёл в его кабинет и внимательно следил за тем, как тот вскрывает сейф в стене, освобождая дверь от нескольких слоёв рунических цепей.
— Мне жаль, что…
— У меня экспансивные пули, они бы открылись, вылетев из дула моего пистолета, ― Михаил снимал последнюю связь. ― И я не стреляю в людей или чародеев!
— Знаю.
Сейф распахнулся, Разумовский достал деревянную лакированную шкатулку, снял ещё две цепи рунических цепей и открыл её.
— Кто-то бы в моём кабинете, ― прорычал он, захлопывая шкатулку и бросая её Александру. ― Двух пуль нет.
