– Не отчаивайтесь. Моей маме, наверное, столько же, сколько вам, она только что купила прелестную квартирку в Марбелле, Марбелье или как там. И ее новый друг всего на пять лет старше меня. Тебе столько лет, на сколько ты себя чувствуешь.
– Я чувствую себя древностью.
– Но не выглядите, – возразила Сьюки и еще раз оглядела ее. – Хотя, может быть, не мешало бы освежить лицо, как нашему Дракончику. Поправлю сейчас нижнюю челюсть, и на этом всё.
– А что потом?
– На день-другой оставим сохнуть. Потом надо слегка протереть наждачной бумагой, убрать шероховатости и бугорки. Я принесла краску, вернем ему прежнее великолепие.
Марта слегка улыбнулась.
– Мне бы сейчас такую косметику. Бабушка пригласила меня на ужин сегодня вечером.
Сьюки оглядела ее с ног до головы.
– А что, – задумчиво проговорила она. – Дел на сегодня у меня нет, а косметичка при мне. Хотите – можем попробовать.
Марта не доверяла парикмахерским. Громадные плакаты с пышноволосыми девицами в витринах салонов не имели ничего общего с утомленными женщинами, сидевшими внутри с чашкой чая в руке и серебряной фольгой на волосах.
Однажды, вскоре после смерти родителей, она собралась с духом и отправилась в салон в Малтсборо. Она взяла с собой фото, вырезанное из журнала. Робко подав его хорошенькой барышне с громадными светло-коричневыми кудрями, Марта сообщила, что не подвергалась профессиональной стрижке несколько лет.
Барышня произвела все подобающие звуки и под свою ответственность принялась изготовлять прическу, далекую от предложенного образца настолько, насколько это было в ее силах.
Марта вышла из салона с прической, напоминающей уши пуделя, с тугими прочными кудрями.
С тех пор она следила за волосами сама: раз в год подрезала посекшиеся концы волос и пользовалась кондиционером, если его давали бесплатно в придачу к журналу. И сейчас сидела, затаив дух, пока Сьюки ходила вокруг с ножницами.
– Мы только чуть-чуть подровняем, – успокоила ее Сьюки. Звеня колокольчиками на ножном браслете, она кружила над Мартой, вглядываясь в шевелюру, словно высматривая яйца в большом гнезде. – Подровняю волосы, а потом попробуем тени для век.
Марта покорно кивнула. Когда ей на колени стали падать клочки волос, вперемешку темных и светлых, она с трудом удержалась, чтобы не схватиться за деревянное сиденье стула.
– Это же просто стрижка. – Сьюки остановилась на секунду. – Вы сидите так, как будто в ракете перед пуском.
– Извините. – Марта подумала, что именно так себя и чувствует.
От того, что кто-то находится к ней слишком близко, ей было некомфортно. Зажмурив глаза, она слушала шелест платья Сьюки и щелканье ножниц. Пахло пачулями и поджаренным хлебом.
Когда Сьюки прикасалась к ее волосам, у Марты было такое чувство, как будто у корней волос ползают муравьи – ощущение как будто и сладостное, но хотелось, чтобы все это поскорее кончилось.
Она старалась сидеть спокойно, и наконец Сьюки объявила:
– Готово.
Марта открыла один глаз, посмотрела им вверх, потом налево и направо и с тревогой обнаружила, что волос своих не видит.
– Зеркало дать?
В голосе Сьюки не слышно было беспокойства. Не слышалось «ой, господи, что я натворила». Наоборот, он звучал бодро.
– Не знаю.
– Хорошо. Займемся макияжем, а потом посмотритесь. – Сьюки вынула из сумки косметичку. Она была блестящая и багровая, размером с кирпич, и по виду такая же тяжелая. – Можете еще посидеть спокойно?
Марта кивнула.
Когда-то она пользовалась тушью для ресниц и тускло-розовой помадой от Элизабет Арденн – придавала губам естественный цвет и нравилась Джо. Но это было больше двадцати лет назад, и лицо поутру не выглядело так, словно нуждалось в хорошей глажке. Теперь она не утруждалась косметикой. Косметика добавляет красоты тому, что есть, – а если ничего уже нет?
Пока Сьюки занималась ее лицом, Марту процедура и пугала, и странно успокаивала: кисточкой по щекам, пальцем по векам, ощущение, что ресницы чуть поднялись от щеточки с тушью.
– У вас хорошая кожа, – заметила Сьюки.
Марта, не привыкшая к комплиментам, задумалась, что может быть зашифровано под этим. «
Она потеряла способность воспринимать комплименты. Если ей говорили что-то лестное, она задумывалась над подразумеваемым смыслом сказанного и тем, как отреагировать на него, – а потом отвечать уже было поздно.
Еще несколько минут подмазывания, подкрашивания, разравнивания – и наконец Сьюки объявила:
– Вуаля. Смотритесь.
Марта поджала губы, клейкие, словно ела мед; на ресницах было ощущение корочки.
– Не уверена, что мне это по возрасту.
Сьюки сунула ей в руку круглое зеркальце и отступила, сложив руки на груди.
